Она рухнула на лёд. И, повернув голову, словно в страшной замедленной съёмке увидела, как Павел накрывает камеру своим телом и сверху на него обрушивается страшное пламя.
Павел. Её первый и лучший друг, парень, угощавший её лимонадом и мечтавший о металлической руке, лежал, закрывая телом остатки горящей криокамеры, и не двигался.
Когда-то он уже лежал без движения в коридорах дирижабля, но на сей раз всё было иначе. Он больше не сядет и не улыбнётся. Не рассмеётся. Не…
Из последних сил Таисса попыталась шевельнуться. И тут Вернон тёмной молнией скользнул к Павлу мимо неё.
– Сейчас, – выдохнул он, сдирая пиджак и рубашку. – Сейчас, приятель, всё будет хорошо, я ещё угощу тебя пивом…
Вернон вдруг пошатнулся на треснувшем льду.
А потом всё произошло одновременно.
Лёд поплыл, шахта хрустнула, расширяясь, и криокамера вместе с Павлом начала медленно, а потом всё быстрее соскальзывать в шахту.
На мгновение Таиссе показалось, что она удержится на краю. Что ей удастся удержать сына и друга одной лишь волей желания, силой разума…
…Но сил наследницы Великого Тёмного у неё больше не было.
Миг, и криокамера рухнула во тьму вместе с Павлом. Полуголый Вернон с диким криком рванулся следом, и тут из зева шахты вырвалась такая струя ледяного пара, что отступил даже он.
– Нет, – хрипло прошептала Таисса. – Не надо, пожалуйста, не в этой реальности, не в этом времени! Нет!
Кажется, она дико закричала – и тут второй кусок металла, оторвавшийся от потолка, полетел прямо в неё.
У Таиссы не было сил отлететь, не было даже сил отползти. Слишком велик был шок.
И тут незнакомая сила отшвырнула её в сторону. Мир вновь качнулся перед глазами, и Таисса поняла, что жива, когда осколок с грохотом врезался в лёд возле шахты.
Таисса подняла пустой мёртвый взгляд на своего спасителя. И замерла, когда тёплые пальцы вдруг легли в её руки.
На неё смотрел её сын. Светловолосый молодой человек, рядом с которым она прошла сквозь другую реальность, своё будущее и его прошлое.
– Тьен, – выдохнула Таисса.
– Прости, – тихо сказал тот, кого не могло здесь быть. – Иногда будущее меняется. Иногда оно исчезает.
Юноша с серыми глазами Дира и её собственным упрямым подбородком с грустью смотрел ей в лицо.
– Тьен? – пересохшим ртом выдавила Таисса. – Ты ведь жив? Скажи мне, что выжил там, внизу, что ты жив!
Её сын улыбнулся.
– Я люблю тебя.
И исчез.
Сердце Таиссы прекратило существовать.
– Воздух! – раздался вопль Харона. – Воздух, недоумки!
Таисса, оглушённая, подняла голову и увидела, как раскалённые куски крыши начинают падать прямо в лёд.
– Вот вы где, – раздался голос Берна сверху. – Что ж, живым никто из вас отсюда не выйдет.
Он появился на металлической открытой площадке лифта с плазменным ружьём в руке. Алая клетка силового поля окружала его, но, когда он поднял ствол, поле растворилось.
Омега и Таисса взвились в воздух одновременно. Но Берн уже выстрелил.
Один-единственный выстрел. И летящие ему наперерез две Тёмные не смогли его остановить: алая клетка силового поля вновь вспыхнула вокруг площадки лифта, закрывая Берна от любой атаки.
Выстрел Берна пришёлся ровно в центр красного шара, подвешенного над потолком. Он взорвал компактную систему пожаротушения.
А они все угодили в смертельную ловушку.
Берн криво усмехнулся приземлившейся Омеге. Лёд вокруг неё превращался в кипяток.
– Прощай, предательница. Зря ты не осталась на моей стороне.
– Что ты, – спокойно сказала Омега. – Я всё время была на одной стороне. На своей.
Таисса не сразу поняла, откуда у Омеги вдруг возник в руке энергетический шнур, явно позаимствованный из одной из криокамер. Но рукава грязного, висящего лохмотьями платья наёмницы вдруг заискрили, и шаровая молния ударила в алое поле, окружающее Берна.
Он дико закричал. Молнии не достали его, но металлическая площадка проводила ток просто прекрасно, и Берн упал на колени, не переставая вопить. Наконец он судорожно нажал что-то на линке, и лифт мгновенно ушёл в небо.