– Он точно был без охраны? – хрипло спросила Таисса.
– Берн не мог передоверить свою тайну никому другому, – проронила Омега. – А через пару часов, когда с нами всё будет кончено, его секрет не будет знать никто.
Сверху раздался страшный свист. А мгновение спустя Таисса ощутила странный запах, и у неё волосы встали дыбом.
– Газ, – прошептала она.
Лицо Харона превратилось в камень. Быстро орудуя виброкиркой, он прорубил остатки тающего льда, и сильные пальцы в синтетических перчатках выдрали из сплюснутой криокамеры белоснежный блок. Харон воткнул блок в землю, подключил один провод и второй, и над ними вспыхнул золотой купол стационарного силового поля.
– Эта штука будет использовать таяние льда, – мрачно пояснил он. – Газ сюда не проникнет. У нас где-то минут сорок. Потом или всё рванёт, или мы замёрзнем, или задохнёмся. Выбирайте.
…Сорок минут…
«Иногда будущее меняется. Иногда оно исчезает».
Тьен. Такой живой. Такой настоящий. И исчезнувший на её глазах.
Таисса смотрела на шахту, уходящую вниз за пределами силового поля, и её пальцы тряслись. Кто находился сейчас там, далеко внизу? Труп её сына? Младенец в коме? Останки? Живой малыш, которому некому помочь?
…Тьен создаёт вокруг себя фиксированное время. Его смерть будет необратимой.
А Павел? Неужели она потеряла его? Неужели она больше его не обнимет?
Слёзы катились градом, и Таисса с трудом сдерживала дыхание, чтобы не разрыдаться. Ей нужно было оставаться спокойной и сосредоточенной во что бы то ни стало.
– Кто-нибудь… размораживал… криокамеры раньше? – хрипло спросила она. – Нам нужно помочь этим людям.
Харон вскинул руку.
– Даже не думай об этом. Тут кабель на кабеле, и, если мы повредим что-нибудь, есть шансы, что это сломает щит.
– Но эти люди погибнут! – яростно возразила Таисса.
– Криокамеры перешли в режим сбережения энергии. Несколько часов у них есть. Безопаснее оставить их в стазисе, чем дать им умереть. Да, выглядят они страшновато, но внутри всё лучше, чем кажется, поверь мне. Они живы.
– Но сюда никто не придёт, – прошептала Таисса. – Никто не придёт. Никто.
Вернон хмыкнул:
– Знаешь, Таисса-гуманистка, я не очень-то уверен, что всех этих людей так уж нужно спасать. Держу пари, половина из них успела заработать себе на пожизненное.
Таисса едва его слышала. Всё смешалось в её голове, и она отнюдь не была уверена, что находится сейчас в здравом уме. Искорёженные криокамеры… кто-то погиб… и лёд, всё подо льдом… А Тьен? В какой из этих изувеченных, сгоревших криокамер находится Тьен? Он ведь должен здесь быть, да?
…Нет. Его больше нет. И никогда не будет.
Газ, свистящий сверху. Колеблющееся силовое поле под невидимым давлением. Островки догорающего огня.
Таисса ничего не чувствовала. Вообще ничего. Каждая секунда казалась часом, пока все молчали.
А потом разум Таиссы медленно-медленно начал приходить в движение. И одна-единственная мысль ударила ей маятником в голову, выбивая оттуда замёрзшие слёзы.
Таисса покачнулась и поднялась на ноги. Остановив шагнувшего к ней Вернона, она повернулась к Омеге и сделала шаг к ней. Второй. Третий.
И посмотрела ей в лицо.
Омега. Фальшивая Элен Пирс. Безжалостная и беспринципная наёмница.
Женщина, способная совершить невозможное.
– Ты ведь получила координаты Тьена не от Берна, – хрипло прошептала Таисса. – И ни от кого другого ты их тоже не могла получить. Мы вместе нашли его. Вместе. Без меня ты не смогла бы отправить сообщение Харону.
Омега молча глядела на неё.
– Просто скажи мне, – прошептала Таисса. – Кто ты?
Женское лицо, в которое Таисса сейчас смотрела, было мало похоже на смеющуюся девушку на фотографиях в семейном альбоме. На печальную девушку из записи Майлза Лютера в день, когда тот делал Элен предложение. На улыбающуюся молодую женщину на снимке с маленьким Эйвеном. И уж точно Омега не была похожа на постаревшую Элен, вобравшую тёмную силу Источника.
В ней было что-то от Дэй. Что-то потерянное и грустное, но удерживаемое в узде холодной рукой. На что она была способна? Кем вообще она была сейчас?