– Но мы не смогли… достать криокамеру в целости, – прошептала Таисса. – А должны были. Если бы Омега заранее связалась с моим отцом или с тобой…
– У неё был свой резон, к сожалению, – негромко сказал Дир. – Узнай Берн, что штурмовая группа приближается, он мог сделать что угодно. Ему достаточно было отдать приказ, и криокамеры взлетели бы на воздух.
– Или взять в заложницы меня, – тихо сказала Таисса.
Дир долго смотрел на неё.
– Таис… я не знаю, сработает ли программа криовосстановления. Не знаю, что у нас получится, а что нет, и это тяжело. – Он помолчал. – Но я не хочу, чтобы ты исчезала снова.
Это было самой мягкой критикой её молчания с того момента, когда Таисса решилась выйти замуж.
– Наверное, в чём-то я такая же упрямая, как и Александр, – тихо сказала Таисса.
– Александр… – Дир вздохнул. – Он хотел поговорить с тобой.
Таисса покачала головой:
– Поговорим, когда он исправит то, что натворил. Он отравил Вернона.
– Примерно это я ему и сказал.
Таисса запнулась, подбирая слова.
– Я не хочу больше выходить замуж за… – она устало улыбнулась, – кого попало. Я не исчезну.
Дир поднял бровь:
– Могу ли я надеяться, что меня в это «кто попало» не включили?
– Мы всё ещё враги, – тихо напомнила Таисса. – Война между Тёмными и Светлыми может разразиться в любой момент. И мы оба будем в ней участвовать.
– Да.
– И любой открытый и официальный союз между нами невозможен, – с усилием произнесла Таисса. – Сначала мы должны заключить мир. Настоящий мир.
– Да.
Они долго смотрели друг другу в глаза. Голова у Таиссы кружилась всё сильнее: разговор с отцом отнял все силы. Ещё немного, и она заснёт.
– Я хочу, чтобы не было войны, – прошептала она. – Чтобы Павел открыл глаза. Чтобы Вернон жил долго. Хочу взять на руки Тьена и стать частью его жизни. Хочу навсегда избавить тебя, себя и Майлза от влияния нанораствора.
– И это всё? – серьёзно спросил Дир.
Таисса слабо улыбнулась, глядя ему в глаза.
– Хочу обнять тебя и забыть обо всём, – тихо сказала она. – И съесть стаканчик сливочного мороженого. Можно даже два. Но…
– Но ты не чувствуешь, что имеешь право на это.
Таисса покачала головой:
– Нет. Как и ты.
– Даже если бы я сделал тебе предложение? – тихо спросил Дир.
– Ты же знаешь, чья я дочь. – Таисса устало улыбнулась. – Тёмным нужен символ, знамя… и это знамя не может переметнуться на противоположную сторону, когда нам грозит война. Это просто невозможно.
Дир долго, долго смотрел на неё.
– Принц может добиться руки принцессы и получить полкоролевства лишь тогда, когда это королевство не сотрясают раздоры, – серьёзно сказал он. – Но даже в самый тёмный момент сказки должно найтись место сливочному мороженому, Таис. Иначе никак.
Таисса прикрыла глаза.
– Хорошо, – прошептала она. – Но два стаканчика. Не больше.
– Разумеется, – невозмутимо согласился Дир. – Третий я притащу контрабандой.
– Я так тебя люблю, – прошептала Таисса. – Я так хотела тебе это сказать, когда приняла предложение Берна… но это было бы совсем не ко времени.
Короткое молчание.
– Ты мне снилась, – негромко произнёс Дир. – Отдыхай, принцесса. Я жду тебя в Женеве.
Таисса улыбнулась ему. И, уже отключая связь, поймала ответную улыбку.
Кажется, Таисса действительно задремала, потому что, когда она очнулась, Вернон вновь сидел на походном табурете рядом с ней, развернув виртуальный экран.
– Какие… новости о Тьене? – хрипло прошептала Таисса.
– Всё те же, – отозвался Вернон рассеянно. – Ждём и надеемся, Таисса-живучесть.
Он бросил на неё внимательный взгляд.
– А ты? Успела поговорить со всеми, с кем хотела?
Таисса встретила его взгляд. И кивнула.
– С отцом. И с Диром тоже. Ему… тоже нелегко, пока нет новостей.
– Твой Светлый сильнее нас обоих, вместе взятых, – хмыкнул Вернон. – Его закаляли так, что он выдержит что угодно, даже прямой взрыв. К слову, раз уж мы вспомнили о нём, на семью втроём я не соглашусь, так и знай.