У Таиссы вырвался болезненный смешок.
– Не смею… это предлагать. – Она потёрла лоб. – Мне, наверное, тоже нужно… найти себя. Как Омеге. Или найти внутри себя хоть кого-нибудь.
– Я бы на твоём месте отвлёкся на более насущные задачи, – голос Вернона стал суше. – Берн только что собрал пресс-конференцию в сети и пытается рассказать, что его подставили Тёмные. Что во взрывах и ледяных тюрьмах виноват Анри Леруа, и никто иной, а проклятый Лютер и Таисса Пирс мутят воду и возводят на белого и пушистого Берна напраслину, дабы завладеть «Ньюро». Стоило, наверное, это предугадать.
Таисса моргнула.
– Это такая шутка? Мы видели Берна в зале с плазменным ружьём. Он стрелял в нас. Ты хочешь сказать, у нас нет видеозаписи?
– Ни у кого не было электроники и не было возможности сделать запись, – устало сказал Вернон. – Даже Харон не мог рисковать и брать с собой линк на дело. Когда ему пришло сообщение от Омеги, линк был далеко, и сообщение автоматически переслалось Павлу. Единственный, кто мог записать визит Берна в преисподнюю, был сам Павел, но…
Таисса сглотнула, вспоминая Павла, падающего в шахту.
– То есть Берна не посадят, – прошептала она.
– Уж точно не сразу. Берн просит защиты у… – Вернон заглянул в экран, – мирового сообщества, что бы это ни означало.
Он устало вздохнул:
– А мировое сообщество – штука крайне разнообразная. В мутной воде способно родиться чёрт знает что. Помнишь свой прекрасный мораторий на массовые внушения? Люди-то, получив свободу, оказывается, умеют не только водить хороводы.
– Чёрт, – пробормотала Таисса. – Насколько всё плохо?
– Пару милитаризированных сект уже истребили. Маргинальной группе, получившей доступ к высокотехнологичному оружию, настучали по голове. Совет силён, дисциплина у них железная, но ростки хаоса есть и там, и выпалывать их – та ещё морока.
– Радикальное меньшинство, которое хочет получить власть над разумным большинством, – прошептала Таисса, вспоминая слова Омеги. – Сейчас его куда труднее остановить.
– Угу. Начинаешь жалеть о своём моратории на внушения, а?
Таисса зажмурилась.
– Нет, – твёрдо прошептала она. – Потому что нет ничего дороже свободы сознания. Ничего дороже выбора.
– Но так ведь не бывает, чтобы все были довольны, Таисса-утопия, – в насмешливом голосе Вернона послышались нежные нотки. – Сторонники свободы видят в Светлых оболванивателей, а сторонники Светлых видят в нас угрозу своему доброму и терпимому образу жизни. И рано или поздно…
– Я знаю. Или антиутопия, или война. Или нам повезёт и мы объединим мир без кровопролития.
– Только это стало вдвое сложнее, детка. Раньше было два мира и две жёсткие монополии на насилие. А теперь наша монополия превратилась в костыль в отдельном анклаве, а монополию Светлых вот-вот сотрут в порошок.
– И Берн этому поспособствовал, – с горечью сказала Таисса. – Взрыв в «Плазе», Тьен…
Она не договорила. Устало провела рукой по глазам:
– Так чего хочет Берн?
– Проводит пресс-конференцию, как я и сказал. – Вернон фыркнул, глядя в экран. – И намекает, что всем было бы неплохо согласиться с его историей, а то «Ньюро» устроит всем небольшой финансовый коллапс.
– А его коллеги? Мигель Росс, Николь Пуле?
– Стоят плечом к плечу с Берном, что им остаётся? – пожал плечами Вернон. – Их монополия – всё, что у них есть. Альянс должен остаться единым, иначе Совет схарчит их на завтрак, а мы подъедим крошки на обед.
Таисса резко села на кровати.
– Но они понимают, что Берн – психопат?!
– М-м-м. Во-первых, все они – беспринципные мерзавцы, как ты догадываешься. Другие в корпоративном мире не выживают. Во-вторых, видишь ли, взрыв в «Плазе» действительно организовал Анри. Так что версия Берна достаточно убедительна. Очень убедительна, я бы сказал. Да и к атаке на здание «Бионикс» Берна не пришьёшь.
– А похитители Тьена? – Таисса закусила губу. – Тот мерзавец, Дерек?
– Погиб при странных обстоятельствах. Свидетелей у нас нет. Берн чист. Единственное, что противоречит версии о его вопиющей невинности и ангельских крылышках, – мы двое и наши показания.