– Великий, – прошептала она. – Нам давно нужно было поговорить. Как жаль, что этот момент настал лишь сейчас.
Она погружалась в темноту медленно, нехотя. Живой мир со скалами и соснами, голубым озером вдали и крыльями горного орла, которого Таисса каким-то мистическим образом ощущала даже за сомкнутыми веками, не отпускал её, и сильнее всего она чувствовала близость Вернона. Вернона, который был особенно нежен с ней в последние часы.
И не оттого, что жизнь Тьена всё ещё висела на волоске и они сами едва не погибли. Нет, причина была другой, и Таисса начала смутно о ней догадываться. Вернон целовал ей пальцы так нежно, потому что…
«Потому что это было прощание», – внезапно нахлынуло на неё.
Прощание? Но почему? Почему эта мысль вообще пришла ей в голову?
Её ресницы дрогнули, но у Таиссы не было сил открыть глаза. Темнота затягивала её, мягкая темнота, пришедшая из тёплой пустыни, где ветер дул в лицо, море плескалось по левую руку и все, кого она потеряла, ждали её впереди, расстелив покрывало на песке.
– Ненавижу играть в благородного героя, но пора прощаться, – раздался негромкий голос Вернона. – Безумно хочу быть с тобой каждый день, но я знаю, что отравлю этим сотню твоих оставшихся лет. У вас с Диром семья. С Тьеном или нет, но ты и твой Светлый – семья на много лет, и иначе не бывает. Ты его любишь, и он тебя тоже – чересчур серьёзно и по-дурацки, на мой взгляд, но кто я такой, чтобы его оценивать? А я умираю. Я не хочу, чтобы мой призрак стоял между вами все будущие десятилетия, нагло расталкивая вас у камина и забирая себе лучшую печёную картошку. Понимаешь?
Он правда с ней говорит? Или это ей только кажется?
Пальцы Вернона коснулись её щеки.
– Если я просто буду держаться неподалёку… надеюсь, что я ничего не сломаю в твоём будущем. Надеюсь. Потому что иначе оно станет для тебя куда грустнее, Таисса-опрометчивость. Да, один порыв страсти, одна дурацкая, невозможная ночь не повлияет на то, как твой Дир будет смотреть на тебя всю оставшуюся жизнь. Он не подумает: «Наигралась с ним и пришла ко мне», – нет, конечно. Он слишком благороден для таких мыслей, да и глупости всё это. Пафосно я звучу, правда? – Невесёлый смешок. – Но я не хочу, чтобы Светлый всю жизнь сожалел, что ты на несколько месяцев выбрала не его. Не хочу, чтобы сожалела ты. Не хочу, чтобы ты… – его голос упал до шёпота, – раскаивалась.
Прохладные пальцы задели кончик носа почти спящей Таиссы. Она уже не ощущала ничего, кроме жёсткой ткани под спиной и холодного воздуха на щеках.
– Мне так нужна ты вся, целиком, – прошептал Вернон. – Если бы мне не оставалось чертовски мало времени… Знаешь, раньше меня это не беспокоило, но раньше мне было всё равно. Я просто хотел тебя забрать, как ценный трофей и девочку, с которой мне почему-то было хорошо. А ещё до этого я не собирался отступать, потому что надеялся получить сферу. Надеялся… это такое светлое чувство – надежда. Не хочется выпускать его из пальцев до последнего. Не хочется выпускать тебя.
Тёплые губы коснулись её губ.
– Таисса-сладость, Таисса-искушение… Таисса-недостижимость. Знаешь, о чём я всегда мечтал больше всего, когда думал о тебе? Чтобы, когда тебе становилось грустно, я оказывался рядом и говорил тебе: «Таисса-уныние, почему ты плачешь? У тебя же есть я».
Таисса засмеялась бы, если бы ещё существовала в этом мире. Или протянула бы Вернону руку и прошептала, что в её сердце он никогда не…
Но именно в этот момент темнота смыла её целиком.
Глава 24
В осеннем парке было сумрачно. На горизонте догорало золотое небо, но здесь, среди осыпавшихся листьев, уже сгущались тени. Таисса с любопытством оглядела ухоженную дорожку, на которой она стояла. Дорожка вела в деревянную беседку с высокой загнутой крышей, на которой задержался алый кленовый лист.
Не раздумывая, Таисса подошла к пустой беседке, и на мгновение ей вдруг показалось, что время повернуло назад и это её первое путешествие во времени и пространстве. Что не было ни лишения способностей, ни ледяного космоса, Храм был лишь волшебным приключением, а Тьен…