Дир выглядел совершенно обычным образом. Светлая рубашка, серые брюки, мягкие туфли. Таисса с лёгким изумлением отметила, что он почти не стал старше за эти пять лет. Впрочем… когда они в последний раз виделись?
– Тебе очень плохо в этом мире, – негромко произнёс Дир.
Его слова прозвучали… странно. Но Таисса лишь пожала плечами.
– Я не могу так жить дальше, – устало сказала она. – Вот как ты продолжаешь жить – здесь, сейчас, вот так?
– Я? – По лицу Дира скользнул призрак улыбки. – А живу ли я?
Таисса глубоко вздохнула.
Она стояла у могилы. У настоящей могилы Вернона, и кто бы ни стоял рядом с ней, кто бы ни произносил утешающих слов – любых слов! – это ничего не меняло.
Жизнь была несправедлива. Мир был неправильным.
– Пока он жив, есть надежда, – прошептала Таисса. – Я буду драться за эту надежду до последнего. Я найду любой способ. Почему я не нашла любой способ? Почему я позволила ему умереть?
Настоящее, будущее и прошедшее времена смешались в её речи, но сейчас ей было плевать. Она странно себя ощущала, но боль, настоящая боль потери, затмевала всё.
– Таис, – негромко, но очень мягко сказал Дир. – Я не могу изменить этот мир для тебя. Он… не очень-то нравится и мне, честно говоря.
Таисса мрачно улыбнулась:
– Да? Что ж, не тебе одному.
– Если бы существовал кто-то всевластный, – помолчав, сказал Дир. – Кто-то имеющий возможность изменить мир – один раз – так, как тебе хотелось, ты бы пошла на это? Всё, о чём ты только можешь мечтать. Вернуть Вернона, запретить войны и вариант «ноль», если он захочет возродиться, посадить в тюрьму всех фанатиков, защитить людей от внушений, установить надёжный мир между Светлыми и Тёмными? Всё что угодно, так, как тебе угодно?
Не раздумывая, Таисса покачала головой:
– Нет.
– Почему?
– Нет никого настолько всевластного, – просто сказала Таисса. – Даже Найт это было бы не под силу, а Великий ушёл в свои сны и лишился мощи Источника. А если, не дай Великий Тёмный, кто-то такой и появится, одно его существование уже будет угрозой нашему миру. «Один раз»? Не было бы никакого «одного раза». Он бы перекраивал мир снова и снова.
Она вскинула взгляд на Дира:
– Я этого не хочу. Вернон этого не хотел бы.
– Я тоже, – тихо сказал Дир. – Но я очень хотел бы вернуть Вернона. Ради него самого.
– Я бы отдала всё, чтобы увидеть его ещё раз, – глухо сказала Таисса. – Всё, чтобы получить ещё один шанс его спасти.
Дир невесело улыбнулся:
– Ты отдала бы всё? Даже этот счастливый и благополучный мир?
– Да. Я не могу иначе. Я… – Таисса запнулась. – Там, в альтернативной реальности с тёмной версией Элен, если бы я убила Вернона в соборе во время нашей свадьбы, это решило бы все проблемы. Я бы взяла в плен Элен и Майлза, предстала перед Источником и тут же вернула наш мир. Десять миллиардов людей. Свою мать. Вернону бы даже не было больно: он просто открыл бы глаза в своём мире.
– Но ты этого не сделала.
– Нет, – прошептала Таисса. – Я не смогла. А здесь… здесь я всё равно что его убила. Потому что я даже не помню, пыталась ли я его спасти или просто была молчаливой куклой, символизирующей перемирие.
Она подняла умоляющий взгляд на Дира.
– Я и сейчас живу как в кошмарном сне. Нельзя идти на чёртов компромисс с собой. Нельзя выходить замуж за врага, чтобы не было войны. Нужно драться рядом с теми, кто тебя не предаст, драться до конца. И искать шанс спасти тех, кто тебя любит.
Дир шагнул к ней. И неожиданно – Таисса не успела шевельнуться – поцеловал в лоб.
– Я буду так скучать по тебе, – тихо сказал он.
– Дир?
Он улыбнулся. И его фигура наполнилась светом.
А потом всё ушло во тьму.
Таисса открыла глаза в беседке, тяжело дыша. Циновка под ней вся пропиталась потом.
– Такой красивый образ в самом конце, – заметил её предок. – Удивительно, откуда он взялся? Я точно его не планировал. Но видения имеют обыкновение впутывать в себя подсознание, а Дир всегда был твоим верным рыцарем.
– Ещё напомни про пророчество, связывающее нас двоих, – пробормотала Таисса, вспомнив далёкие слова своего предка на вересковом лугу.