Таисса смотрела на страшные ожоги и не видела их. Перед ней хохотал рыжеволосый мальчишка, уплетающий мороженое на солнечной траве и азартно спорящий, стоит ли Таиссе входить в Совет.
– Выживешь ли ты? – прошептала она вслух.
Тишина. Молчание.
Наверное, ей стоило поговорить с ним. Слышал ли Павел её сейчас?
– Я не знаю, что сказать, кроме «я люблю вас с Алисой и мечтаю, чтобы мы вновь встретились втроём и поели мороженого», – произнесла Таисса, глядя на аквариум. – Странно, что я всё время думаю о мороженом. Звучит так банально, наверное. Я просто… просто не могу придумать…
Глаза в очередной раз наполнились слезами, и Таисса тряхнула головой, смахивая их.
– Мы были командой. Да, обычно Вернон втягивает меня в свои авантюры, а ты занимаешься проектами моего отца. Но… помнишь, как мы охотились на Майлза Лютера вместе? Помнишь дирижабль Виктории? Помнишь, как мы вломились в лаборатории Александра? – Она слабо улыбнулась. – Рано или поздно мы снова прыгнем в неизвестность. Возможно, даже на большом боевом роботе. И уж в этот раз никто его не захватит.
Таисса помедлила, глядя на обожжённые руки Павла в бурлящей воде, закрытые полупрозрачными пластинами полимеров.
– Дурацкие слова, наверное, – нерешительно сказала она, – но, сколько бы металла в тебе ни появилось, это ты. Это всегда ты. Если ты станешь киборгом почти целиком, это будет совершенно неважно для всех, кто тебя любит. Мы все заметим разницу, но наша любовь не сделается меньше. Ты понимаешь? Мне почему-то кажется, что ты можешь переживать по этому поводу. Наверное, я… я бы переживала на твоём месте.
Таисса опустилась на корточки и коснулась аквариума, глядя на рыжий затылок.
– Иногда я спрашиваю себя, что чувствует мой отец, – произнесла она. – Каково ему? Особенно после той реальности, где он был Тёмным, – ведь он помнит и её тоже. Его жизнь, его существование, дыхание, тело – они так сильно отличаются от моей жизни и моего дыхания, однако я понимаю его куда лучше, чем любого Тёмного. Нас объединяют не тела. Нас объединяем мы сами.
Таисса положила ладонь на хрустально чистое стекло аквариума, пытаясь представить, что дотрагивается до плеча Павла.
– Но никто не стал любить бы меня меньше, если бы я стала такой, как отец, – прошептала она. – Вернон не стал бы любить меня меньше. Тьен. Дир. Мама. И тебя будут любить точно так же. Любым. Я хочу только одного. Павел, друг мой, брат мой… проснись.
Она долго-долго глядела на молчаливый аквариум. А потом медленно встала. Немного постояла в тишине.
И в этой тишине послышался писк линка.
Таисса машинально ответила на вызов. Мгновение, и перед ней вспыхнул виртуальный видеоэкран, с которого на Таиссу серьёзно смотрела очень красивая женщина.
– Доброе утро, Таис, – мягко произнесла она.
– Мама. – Таисса слабо улыбнулась. – Как ты?
– Куда лучше, чем ты, я подозреваю. Ты под охраной?
– В закрытом медицинском центре в Женеве, да. Здесь… – Таисса запнулась, – сюда перевезли Павла.
– И Тьена?
Их взгляды встретились. Таисса не говорила матери, не раскрывала тайны никому, кроме Дира, даже отец догадался сам, но…
– Он мой сын, – просто сказала Таисса.
Мелисса Пирс не изменилась в лице, только побелели губы.
– Александр верен себе, – очень холодно сказала она. – Всё ещё ломает наши жизни даже из той банки, куда его запихнули Светлые. Мы отомстим ему, Таис.
Таисса вздохнула:
– Мне сейчас немного не до этого. Тьен в криокамере, и я не знаю, когда он откроет глаза. Александр может подождать. Я…
– Всё будет хорошо, – неожиданно сказала её мать. – Таис… я не знаю, как на всё это реагировать, у меня кружится голова от этих новостей, но всё будет хорошо. Я успела немного узнать Дира в Кобэ. Каким бы он ни был раньше, сейчас это неважно. Он перевернёт мир ради вашего малыша.
Таисса покачала головой.
– Нашего малыша. Это звучит совершенно сумасшедшим образом, правда?
– Ну… твоя личная жизнь весьма… необыкновенна.
– Не без этого, – пробормотала Таисса. – Кстати, вы виделись с отцом? Я говорила ему, что вам стоит встретиться.