Мелисса чуть улыбнулась.
– Мы говорили о том, чтобы поужинать вместе и обсудить дела, когда всё немного придёт в норму. Помнишь, как Эйвен готовит, когда по-настоящему хочет тебя поразить?
Таисса невольно улыбнулась:
– Конечно.
– Я помню, как два года назад он усадил меня прямо перед собой и священнодействовал за живым огнём. – На лице её матери появилась задумчивая улыбка. – Музыка, ломтики жареного мяса, тающего во рту, бусины брусники, наши семейные пикники… Я скучаю по этим моментам, Таис.
– Я тоже, – тихо-тихо сказала Таисса.
Мелисса Пирс помолчала. Лицо её посерьёзнело.
– Что-то происходит с твоим отцом, – произнесла она. – Что-то изменилось. Что именно, я не знаю, и это меня очень тревожит.
Таисса напряглась.
– Что?
– Не знаю, – повторила Мелисса Пирс. – Он сам не свой. Естественно, со стороны этого никто не заметит, даже Рамона. Но я разговаривала с ним через линк, и…
– И?
– Ему тяжело, Таис. Ему очень, очень плохо. Это… тоска. Страшная тоска. Я не узнала бы её, если бы не тосковала так сама – по нему самому, после его писем.
Мелисса Пирс посмотрела на Таиссу в упор.
– Это может быть другая женщина?
Таисса чуть не поперхнулась.
– Не думаю, что у него есть или были романтические приключения, – честно сказала она. – Вот вообще не думаю.
Их с матерью взгляды встретились, и взгляд Мелиссы Пирс вдруг показался Таиссе таким острым, объёмным и пронзительным, словно её мать вот-вот шагнёт сюда, в палату.
– Эйвен сильный, но сейчас мне страшно, – произнесла Мелисса Пирс. – И я не могу понять, что происходит.
Таисса молчала. Понимала ли она сама, что происходит с отцом? Или боялась понять? Ей самой было чудовищно плохо каждую минуту после похищения Тьена, и сейчас она держалась только каким-то отстранённым чудом. Слишком тяжело было думать… гадать… догадываться.
– Он ничего не сказал мне, – только и сказала Таисса. – Но всё будет хорошо. Помнишь, что ты мне сказала пять минут назад? Всё будет хорошо.
Таисса с матерью обменялись взглядами, в которых была ирония. Но и надежда тоже.
– Я не знаю, что нас ждёт, меня и Эйвена, – тихо сказала Мелисса Пирс. – Но я помню тот его взгляд на премьере, когда мы вдвоём с ним стояли в холле, а в зале шли финальные титры. Каждый вечер я вспоминаю этот взгляд. В нём было восхищение.
– А в твоём была настоящая царственность. – Таисса улыбнулась. – Я видела вас двоих в ту ночь.
Мелисса Пирс протянула руку к экрану, почти касаясь невесомой виртуальной поверхности кончиками пальцев, и Таисса сделала то же самое. Их руки почти соприкоснулись.
– Удачи, – тихо сказала Таисса.
И отключила связь.
В огромном аквариуме всё так же бурлила вода. Несколько минут Таисса смотрела на неподвижную фигуру юноши, который, возможно, спас жизнь её сыну. А возможно, зря приговорил себя.
Что будет с Тьеном? Что будет с Павлом? Будущее изменилось – или?..
Таисса шагнула к ширме, за которой виднелась узкая кушетка, подушка и покрывало. Глаза слипались. Все эти перелёты, разговоры, видения…
– Спать, – пробормотала Таисса, плюхнувшись на кушетку.
И почти сразу же провалилась в глухой сон без сновидений.
Ровный писк приборов доносился из-за ширмы. Таисса лежала на кушетке, укрытая пледом. Рядом на вешалке ждал выглаженный брючный костюм, на столике из-под металлической крышки пахло тостами. Дверь в ванную была приоткрыта.
Таисса приподнялась на кушетке. И вздрогнула, увидев девушку, сидящую в кресле напротив.
– Алиса, – прошептала она. – Привет.
Черты её лица стали резче, под глазами залегли круги, и сейчас её подруга выглядела куда взрослее. Но внутри, на дне глаз, жила прежняя Алиса. Останутся ли они друзьями, когда она узнает правду?
На заплаканном лице Алисы появилась слабая улыбка.
– Я ждала, но Дир предупредил, что тебя не следует будить.