Таисса резко села.
– Дир? Он здесь?
– Он… да. – Лицо Алисы помрачнело. – Таисса, случилось что-то ещё. И мне ничего не говорят.
Таисса спрыгнула на пол. Ноги жутко затекли и не слушались, но она, стиснув зубы, влезла в туфли и похромала к Алисе.
– Сейчас, – прошептала она, опускаясь напротив подруги и беря её руки в свои. – Всё будет хорошо.
Кажется, она будет повторять эту фразу снова и снова.
– Павел… всё ещё здесь? Глупо спрашивать, да?
Вместо ответа Алиса грустно улыбнулась и кивнула налево, в ту часть палаты, которая находилась за ширмой. Таисса повернула голову и увидела знакомый хрустальный аквариум. Но в этот раз он был пуст.
– Увезли на очередную операцию, – тихо сказала Алиса. – Я не знаю, сколько их ещё будет. Десятки, наверное.
– Лишь бы он пришёл в себя, – прошептала Таисса.
– Мы постараемся, – раздался голос Дира.
Таисса обернулась. Алиса встала.
Дир стоял в дверях. Безупречно выглядящий и собранный, но Таиссу ударило внезапной разницей между ним и молодым Диром, которого она видела на кладбище. Этот Дир, стоящий перед ней, выглядел по меньшей мере на десять лет старше.
Таисса порывисто шагнула ему навстречу. И обняла, уткнувшись в плечо.
Дир обнял её в ответ. Крепко и тепло, так, словно и не собирался отпускать.
Таисса прикрыла глаза. Здесь и сейчас она была дома. Тепло Дира, его запах, дыхание словно сами по себе успокаивали её, говоря, что у неё и у Тьена есть защитник. Что мир устоит.
– Я так скучала, – прошептала она.
– А я ужасно рад тебя видеть, – негромко произнёс Дир.
Таисса осторожно выпустила его. Взглянула в глаза.
– Как он? – только и спросила она. – Как Павел?
Дир не отвёл взгляда.
– Я не буду врать, – просто сказал он. – Шансы на то, что мы восстановим тело, невелики. Если говорить о мускулах, костях, внутренних органах… практически наверняка в нём останется даже меньше биологического, чем в Эйвене.
– Плевать, – с неожиданной силой сказала Алиса. Таисса обернулась к ней. – Какая разница, как будут выглядеть руки или ноги? Что с ним будет? С ним самим? Он очнётся? Он узнает нас?
Таисса вопросительно посмотрела на Дира. Его взгляд смягчился.
– Алиса, мы не знаем, – очень тихо сказал он. – Прости, но это чёрный ящик, к которому невозможно подсоединиться. Повреждения таковы, что мы не можем подключить к Павлу кого-то ещё, а Найт с нами больше нет. Хирурги вычистили «перегоревшие» контакты из его головы, нейросети медленно восстанавливают связи между новыми синтетическими нервными окончаниями, но мы до сих пор не знаем, придёт ли он в себя. И… кто придёт в себя.
Губы Алисы сжались. В её глазах вновь стояли слёзы, но она не плакала, только побледнела.
– Спасибо за честность, – глухо сказала она. – А теперь, пожалуйста, скажи нам обеим в глаза: почему криокамера с моим сыном находится в отдельном корпусе? И почему мне туда вход закрыт?
Таисса с изумлением воззрилась на Дира.
– Что? – хрипло спросила она. – Дир, вы с ума посходили? Она его мать! Почему вы её к нему не пускаете? Что, Великий Тёмный вас подери, вообще происходит?
Мерное пиканье аппаратуры отдалилось, ушло на задний план; в ушах Таиссы стучал лишь её собственный пульс. Что? Что такого чрезвычайного могло произойти?
Лицо Дира замкнулось.
– Таис, дальнейшая информация – вопрос планетарной безопасности, – бесстрастно сказал он. – К большому моему сожалению, мы не можем пропустить к Тьену Алису или кого бы то ни было. Ни тебя, ни твоего отца, ни Павла, если он придёт в себя.
– То есть Тьен теперь – пленник Светлых?
– Вокруг его криокамеры два вложенных силовых поля, а ваша внешняя охрана не даст нам никуда его увезти, – устало сказал Дир. – Он такой же ваш пленник, как и наш. Алиса в любую минуту может связаться с охраной Тьена и посмотреть на криокамеру через линк. Но я не зря сказал про вопрос планетарной безопасности.
– Это связано с путешествиями во времени? – внезапно спросила Алиса. – Да? Я помню как Таисса рассказывала мне…
Таисса невольно вздрогнула, вспоминая, как Сайфер угрожал жизни Алисы и нерождённого Тьена. Но сейчас-то Тьену некому было угрожать, верно? Даже Берн Тьелль больше не мог к нему сунуться. Через такую охрану, какая была у её сына сейчас, не прорвалась бы и армия наёмников.