– Потому что Источника больше не существует, но на этом всё не кончилось, – отрешённо произнесла она. – Может существовать другая, куда более далёкая и опасная сила. И вот она как раз может дотянуться до нас.
– Какая ещё сила?
– Твой космический свет. Думаешь, он из ниоткуда взялся?
Таисса открыла рот. И закрыла его.
– Свет, который жил сначала в тебе, потом в Дире. – Взгляд наёмницы был задумчивым и почти встревоженным. – Тьма, которая таится в Хлое. И вот теперь – воронки, меняющие ткань реальности. Что ещё нас ждёт?
Таисса охнула:
– Я не говорила тебе про воронки!
Омега выразительно посмотрела на неё.
– Найт больше нет. Но есть я, и знания стекаются ко мне.
То есть Найт оставила Омеге некоторые технические возможности. Ей, но не Таиссе.
– Почему ты это всё знаешь? – спросила Таисса вслух. – Почему Найт позволила тебе иметь такие знания?
Её спутница задумчиво улыбнулась, на мгновение превратившись из Омеги в прежнюю себя.
– Мне кажется, она хотела оставить мне частичку себя. Всё равно что рука, протянутая из электронного мира в настоящий. Мы ведь ужасно сентиментальны, ты никогда этого не замечала?
Таисса слабо улыбнулась в ответ.
– Наверное.
– Страшная эта сила, генетический код, – хмыкнула Омега, вновь становясь собой. – И этические матрицы.
Её лицо посерьёзнело.
– Мне очень не хватает полных мощностей Найт, – произнесла она. – Конечно, у меня есть сеть, ассистенты и собственные мозги, но с осознавшим себя ИИ за спиной было бы куда надёжнее.
– И ты хочешь её увидеть, – тихо сказала Таисса. – Ты звала её?
– Конечно. Как и ты.
Они замолчали, зависнув над волнами.
Когда-то Таисса летала вот так в компании Вернона. Сколько ещё полётов ему отпущено?
– Хлоя вложилась в разработки продления жизни, – глухо сказала Таисса. – Что ты об этом думаешь? Это пустышка?
– Хочешь стать инвестором?
Таисса лишь смерила Омегу укоризненным взглядом. Та вздохнула.
– У неё есть перспективы, но не для Вернона. Светлые, создавшие яд, убивающий его, прыгнули выше головы. Если только в компанию Хлои не вложатся инопланетяне, я не собираюсь возлагать на неё особых надежд.
Эти слова ударили Таиссу ледяным душем в лицо.
– А на тебя можно возлагать надежды? – тихо спросила Таисса. – Ты поможешь Вернону? Ведь он…
Она осеклась. Омега смотрела на неё внимательно и спокойно, а в ушах у Таиссы звучало и продолжало звучать: «Светлые прыгнули выше головы».
– Сила Источника непознаваема, – негромко произнесла Омега. – А других козырей у нас нет.
– Ты не сможешь помочь Вернону, – прошептала Таисса.
– Александр не распутал этот клубок. А ведь у него было куда больше времени, чем у меня.
Сердце Таиссы упало, но тут же застучало ровнее.
– Всё равно ничто не потеряно, – глухо сказала она.
Они вновь замолчали, глядя на воду. Если бы на Омеге не было ниндзя-костюма, закрывающего лицо, сейчас на них смотрели бы два зеркальных отражения.
Что сказал бы Эйвен Пирс, увидев их вдвоём? Что бы он почувствовал, увидев свою мать красавицей моложе его самого? Увидев Тёмную с острым умом, с непревзойдённым умением лавировать среди корпоративных интриг и способную совершить невозможное?
«Это моя игра, и правила к ней написала я. Я возьму любую корпорацию. И раздавлю Совет – в одиночку, если потребуется».
Идеальная, блистательная, жестокая, насмешливая, великолепная Тёмная. Мать, которой ему не хватало более двадцати лет.
Вот только Элен не спешила ему об этом сообщать.
– Почему? – тихо спросила Таисса.
– Что – почему?
– Ты знаешь что. Почему Эйвен Пирс не знает, что его мать здесь и разговаривает со мной?
– Потому что я ему об этом не сказала.
– Это…
– Это чрезвычайно жестоко, да, – спокойно сказала Омега.
– У тебя должна быть причина, – хрипло сказала Таисса. – Ты его ненавидишь? Ты обижена на него за что-то? Он предал тебя? В чём его вина?!