– Тут ты меня уела. – Пальцы Дира бережно погладили её ладонь. – Но ты победила. И вернулась.
– Тьен вернул нас двоих, – поправила Таисса. – Мы сделали это вдвоём.
– А сейчас мы вернём его, – голос Дира стал твёрже. – Вместе.
Таисса хмыкнула:
– Точнее, будем вместе переживать, пока в «Бионикс» разрабатывают план спасения?
– И защищать Тьена от воронок силовыми полями, – парировал Дир. – Уже неплохо.
Воронки. Непонятный враг, желающий похитить их ребёнка.
И они двое, стоящие на страже. И если Дир давным-давно стал взрослым и принял на себя огромную ответственность против своей воли, то она…
– Когда я успела стать взрослой? – произнесла Таисса. – У меня есть ребёнок, я едва не вышла замуж… когда это всё успело произойти?
– Рисковать жизнью в Храме Великого Тёмного было куда проще, да? – заметил Дир.
– Тогда я несла ответственность только за себя. Но сейчас…
Таисса запнулась. Дир обнял её. Привлёк к себе.
– Я знаю, о чём ты. Но это наша судьба.
– И теперь я обречена править миром? – с иронией заметила Таисса.
– Кто же тебе даст.
Таисса видела отражение пролетающей звезды в глазах Дира. А он, она знала, поймал хвост метеора в её глазах.
– У нас есть это место и это время, – негромко сказал Дир. – И передышка между реальностями.
– Между залом суда и залом с криокамерами?
– В том числе.
Таисса прижалась к Диру крепче.
– Это трудно, – прошептала она. – Быть взрослой. Знать, что от тебя столь многое зависит.
Дир взял её за руки и мягко опустился на скалу вместе с ней.
– Знаешь, много лет назад в интернате для меня всё было именно так, – произнёс он. – Я знал, что от меня многое будет зависеть. Что на меня смотрит Совет. Едва я вышел из стен интерната, я стал считать себя взрослым – и не сомневался в собственной взрослости ни на секунду. Но потом кое-что изменилось.
Таисса взглянула на него внимательнее.
– Ты стал свободным.
– Я стал Тёмным и обрёл свободу. И если раньше у меня не было выбора, отдавать себя Совету или нет, если раньше за меня всё было решено… сейчас всё иначе. Я принимаю своё место среди Светлых и свою ответственность, но это не груз, который я обязан нести вне зависимости от моих желаний. Каждый день я делаю сознательный выбор.
Дир помолчал.
– Именно этот выбор делает меня взрослым по-настоящему. Теперь я это понимаю.
– Свобода воли, – с иронией отозвалась Таисса. – Та самая, которую Светлые так беспощадно искореняют.
– Пока Тёмные зубами отстаивают право делать то, что им хочется, не заботясь об остальных, – тем же тоном произнёс Дир.
– Признай, это было не так уж плохо.
Они обменялись взглядами, в которых было понимание. И сомкнули руки крепче.
– Я не писала тебе и не пыталась с тобой связаться, – негромко сказала Таисса. – С той самой ночи, когда объявили мою помолвку. Если ты хочешь знать почему…
Дир едва заметно покачал головой.
– Не нужно, принцесса. Всё в порядке.
– Всё закончилось, – тихо подтвердила Таисса. – Я бы хотела добавить: «И больше не начнётся», – но я просто не знаю. Если даже ткань реальности непостоянна…
Дир вскинул голову в небо.
– Одно в этой реальности постоянно, – спокойно сказал он. – Даже если все метеоры просыплются на землю, пройдут тысячи лет и погаснут звёзды, я всё равно буду тебя любить, Таис. Я сделаю для тебя всё. Всегда.
«И отойду в сторону, если это понадобится», – прозвучали в ночном воздухе несказанные слова.
«Не нужно», – ответил взгляд Таиссы. Прожить сто лет без Дира, зная, что он здесь, рядом, совсем близко, только коснись линка и протяни руку? Повторить выбор Элен и остаться одной?
Нет. Ни за что. Никогда.
– Падающие звёзды, – прошептала Таисса, глядя вверх. – Они словно чертят судьбы одну за другой. Чего хотят люди? Жить, занимаясь любимым делом, продолжить свою любовь в детях и любоваться небом без войны. А мы… мы должны дать им это небо.