Таисса повернулась к Диру.
– Самое страшное, – беззвучно произнесла Таисса, – я почти это сделала. Подарила миру это небо. И больше не хочу. Никогда. Сколько бы жизней это ни спасло. Я всё-таки Тёмная, Дир.
Лёгкая улыбка.
– Лучшая в мире Тёмная.
– Но Тёмная. – Таисса грустно улыбнулась. – Я всё ещё хочу забрать Тьена у Алисы и удрать. Куда-нибудь подальше от ткани реальности. Я знаю, что никогда этого не сделаю, но желание никуда не денешь.
Дир поднял руку. Коснулся её щеки.
– У тебя это ещё будет, – тихо сказал он. – Не думай, Таис. Просто смотри на звёзды.
Он обнял её, зарывшись рукой в её тёмные волосы.
И ночь, такая тихая и спокойная, принадлежала им двоим.
Морские брызги перехлестнули через скалу, хлестнув Таиссу по голой лодыжке.
Таисса вздрогнула, просыпаясь. Она успела задремать в звёздной ночи, и в дремоте к ней вернулось недавнее видение от её предка. На миг Таисса увидела перед собой осеннее кладбище, моросящий дождь и Дира. Его фигуру, наполненную светом и растворяющуюся в воздухе.
«Я буду так скучать по тебе».
Таисса невольно вцепилась в Дира, сидящего рядом с ней. Он внимательно посмотрел на неё.
– Плохой сон, Таис?
– Великий Тёмный послал мне видение… недавно. – Таисса поёжилась. – Вернон был мёртв, я была замужем за Берном, воцарился мир, но я была глубоко несчастна. На кладбище, у могилы Вернона я встретила тебя. Ты предложил изменить мир так, как мне хочется.
– Ты согласилась?
Таисса покачала головой.
– Нет. И тогда ты исчез.
– У меня была власть изменить мир для тебя, – задумчиво произнёс Дир.
– Да.
Они замолкли. Небо вновь было в равновесии, и звёзды светили ровно, удерживая свои незнакомые миры. По лбу Дира пролегла морщинка. О чём он думал сейчас?
– Похоже на мои давние кошмары, – произнёс он негромко. – Хотя они были немного о другом. О том, что мой долг будет довлеть надо мной вечно.
Таисса с Диром переглянулись.
– Полное безобразие, – серьёзно сказала Таисса. – Тебе перестали сниться эти кошмары?
– Сошли на нет. Хотел бы я знать, откуда это у меня. – Взгляд Дира был устремлён внутрь себя. – Но, похоже, вряд ли когда-нибудь узнаю. Анджей, мой отец… он живёт почти обычной жизнью. Он талантливый математик, но у него есть друзья, развлечения, студенты, книги, и он уж точно не отдаёт себя долгу.
– В отличие от моего отца.
– Твой отец – уникум. – По губам Дира скользнула улыбка. – Столько лет я считал его опаснейшим противником и никогда бы не подумал, что нас объединит семья. Мой сын – его внук? Скажи мне это кто-нибудь два года назад, и я бы…
Дир запнулся. Таисса подняла брови:
– Разве ты не был уже тогда влюблён в мою фотографию? Вполне правдоподобный вариант, как по мне.
Их взгляды встретились. Таисса протянула руку и коснулась руки Дира кончиками пальцев.
– И он сбылся, – тихо сказала она.
– Хотел бы я знать, как твоя мать воспринимает нас двоих, – произнёс Дир медленно. – Те страшные дни в замке Майлза Лютера, когда она чуть не погибла… я ведь не могу гарантировать, что что-то подобное не повторится, Таис. Никто не может. И дело не в Александре.
Таисса вспомнила – и с усилием дёрнула головой, чтобы отогнать воспоминания о злых и страшных часах, об останавливающемся сердце и злой игле нанораствора, требующей от неё послушания. О Дире, отказывающемся выполнять приказы Александра.
– Именно это разделяет нас, – прошептала она. – И ещё разделит. Не ауры, не деление на Светлых и Тёмных, а то, что нам предстоит и что уже произошло. Действия и воспоминания, вроде штурма замка Майлза. И сейчас наше долгое почти-перемирие – не новый порядок вещей, а исключение.
– Всё верно, Таис.
Они переглянулись.
– Но не сейчас, – тихо сказала Таисса. – Не этой звёздной ночью.
Дир запрокинул голову, вглядываясь в ночное небо. На фоне скалы его профиль казался образом древнего героя, высеченным из камня.