– Но он не может находиться под силовым полем всю оставшуюся жизнь. К тому же в будущем…
Таисса осеклась, вспомнив слова Тьена:
«Иногда будущее меняется. Иногда оно исчезает».
Неужели в будущем Тьена не будет? Неужели он действительно исчезнет? Неужели…
…она потеряет сына?
– Мы должны что-то придумать, – прошептала Таисса. – Ты и я.
– У нас есть время, – мягко сказал Дир. – Время, пока наш малыш готовится прийти в себя и открыть глаза. Таис, я ценю твою жертвенность, но сейчас надо подождать и подумать.
– Но потом?
Дир сел на постели. И обнял её.
– Вы – всё, что у меня есть, – прошептал он. – Мои путешественники во времени. И ради вас я выступлю даже против ткани реальности.
– И я, – прошептала Таисса. – Если ты будешь рядом.
Они приникли друг к другу.
И вместе, не разжимая рук, заснули без снов.
Глава 28
Зал суда потрясал воображение.
Огромный амфитеатр уходил вниз и вверх на десятки рядов. Тут и там выступали отдельные ложи для особых гостей, а также свидетелей обвинения и защиты. Таисса потеряла счёт слоям силовых полей, защищающих каждую ложу от возможных атак.
Впрочем, часть силовых полей была чистой фикцией, поскольку многие из тех, кто присутствовал, делали это через голограммы или видеосвязь. Все прекрасно помнили взрыв в «Плазе», и далеко не у всех представителей делового сообщества был «Амиго». Слишком сильным было напряжение между корпорациями, Тёмными и Советом, и ещё сильнее был страх перед внушением. Вполне оправданный страх.
Но здесь были двое из совета директоров Альянса, решившие продемонстрировать, что ничего не боятся. Мигель Росс, высокомерный и холодный, сидел бок о бок с Николь Пуле, а делегация «Бионикс» располагалась в ложе напротив, включая Алекса Кинни и Лизу Хорн. Рядом с ними сидел Вик Шин, помогавший отражать атаку на здание «Бионикс». А слева от него…
…сидел отец Таиссы.
Эйвен Пирс выглядел великолепно: как человек выспавшийся и совершенно не переживающий ни по единому поводу. Они с Таиссой обменялись кивками. Краткий утренний разговор между ними был лёгким и оптимистичным, но они оба знали, что легко не будет. Показания Берна и Таиссы, Вернона, Харона и Омеги сводились к «он сказал, она сказала» и не могли быть приняты в расчёт по-настоящему. Ни сторонниками Берна, ни нейтральным жюри. Слишком много общих интересов было у Вернона Лютера и Таиссы Пирс, слишком легко им было договориться с двумя наёмниками.
И Вернон, и Таисса дали предварительные показания под нейросканером и с применением анализа крови. В любом суде этого было бы достаточно, но не здесь и не сейчас, когда им противостояла не только корпоративная верхушка, не только высокопоставленные сторонники Берна, но и миллионы людей, убеждённых, что Тёмные устроили всё это, чтобы поглотить независимый Альянс, а Совет их покрывает.
Для Таиссы, Вернона и двух наёмников была отведена отдельная ложа, где Таисса сейчас сидела в одиночестве за золотистой завесой поля, окружённая охраной из трёх юных Тёмных.
Таисса глубоко вздохнула, оглядывая зал. Что же было в рукаве у Вернона?
Увы, Берн тщательно подготовился. И взрыв, и похищение были плотно связаны с Анри, а события в особняке Жана Леруа, где происходило подписание брачного договора, легко объяснялись местью Анри, который заранее заложил ловушки и подготовил своих людей. Берн, конечно же, официально понятия не имел о тайной ледовой тюрьме.
К тому же записи камер отсутствовали. Все. Целиком. А гости особняка спешно разъехались почти сразу же после ареста Вернона и понятия не имели, что случилось потом.
Будь у них показания обитателей криокамер, будь у Эйвена Пирса ещё немного времени, чтобы дотестировать протоколы от Найт и Сайфера, они могли бы разбудить пленников Берна, и тем наверняка было бы что поведать. Но медики запрещали идти на такой риск, а ждать месяцы и годы было невозможно.
– Переживаешь, Таисса-обвинительница?
Таисса обернулась и выдавила улыбку:
– Вернон. Пришёл с гениальным планом?
Вернон прошёл к своему креслу и уселся, закинув ногу на ногу. Кивнул охране, и те покинули ложу.
– Собираюсь выставить Берна идиотом, разумеется.