Вид у него был очень спокойный и совершенно не самоуверенный. Но в голосе звенело сдерживаемое напряжение.
– А Харон? Омега? Они будут здесь?
– Харон? Издеваешься? Этот парень уже отдыхает где-нибудь на Багамских островах, – хмыкнул Вернон. – Если серьёзно, спроси у Омеги. Это теперь её приятель.
– Держу пари, Дир не очень-то этим доволен. Они ведь вроде как были друзьями.
– Переговорят и помирятся, – отмахнулся Вернон. – Сейчас не до этого.
Он кивнул на делегацию Светлых, которые как раз появились в зале. Им не нужны были силовые поля, и Эдгар, Дир и остальные держались свободно и естественно. Таисса заметила, что в зале нет Лары. Должно быть, та всё ещё была под санкциями.
– Чувствую себя беспомощной, – произнесла Таисса. – Вы будете атаковать Берна по всем фронтам… а я даже не смогу помочь.
Вернон серьёзно посмотрел на неё:
– Ты здесь лишь зрительница, Таисса-скромница. Понимаешь, общественное мнение – вещь очень хрупкая, а вы с Берном всё-таки подписали брачный контракт. Когда двое людей собираются пожениться, а потом обмениваются выстрелами в суде, это играет на жёлтую прессу, но не на репутацию. Каким бы ужасающим мерзавцем ни был жених, невесте лучше сидеть и выслушивать обвинения молча, с растерянным и ошеломлённым видом. Но ты это и сама знаешь.
– Меня не очень-то волнует моя репутация, если это поможет посадить Берна, – сжав губы, произнесла Таисса.
– А должна волновать, Таисса-преемница, – терпеливо сказал Вернон. – Ты автор моратория Таиссы Пирс, ты помогла достать противоядие для Светлых и Тёмных, и ты стоишь рядом со своим отцом, который ни разу в жизни не нарушал слова. Ты – одна из хороших парней.
– Девушек.
– Детали, – отмахнулся Вернон. – Я серьёзно. Не будь Берн твоим почти-мужем, я бы первый сказал: «Вперёд, Таисса-валькирия, покажи им истинную ярость!» Но сейчас… не стоит.
Их взгляды встретились. Губы Таиссы дрогнули. Она должна, обязана была спросить…
– Вернон, когда я входила в медитацию, а ты шептал мне на ухо, мне ведь всё послышалось, да? Твои слова…
– Да не было никаких слов, – беспечно сказал Вернон. – Прыгнем в постель, как только Берн получит своё пожизненное. А Диру я намылю шею.
Таисса не удержалась от смеха.
А потом взглянула в лицо Вернона. В очень серьёзное лицо.
– Я буду рядом, маленькая, – просто сказал он. – Я же знаю, что каждый из этих дней драгоценен для нас обоих. Но твои ночи принадлежат твоему будущему.
– Я видела будущее без тебя, – прошептала Таисса. – Не хочу.
– А кто же хочет? – развёл руками Вернон. – Надо.
Несколько секунд они смотрели друг на друга, грустно улыбаясь.
– Ты уверен в победе? – негромко спросила Таисса. – Или хотя бы в непоражении?
– Мой дед – человек-призрак, – спокойно сказал Вернон. – А это значит…
– Что?
Вместо ответа Вернон встал.
– Что нам с Эйвеном пришлось побыть охотниками за привидениями.
Он указал взглядом налево, и Таиссе стоило усилий оставаться спокойной.
По проходу, окружённый портативным силовым полем, откинув голову, спокойной и гордой походкой шёл Берн Тьелль. Его проекция. Или голограмма.
Берн прошёл в ложу и спокойно оглядел зал. Миг, и его взгляд встретился со взглядом Таиссы. Он вежливо наклонил голову. Так спокойно, словно между ними ничего не произошло. Словно она не была его пленницей и он никогда не наставлял на неё пистолет.
«На войне нет чести, а в корпоративных войнах и подавно», – вспомнила Таисса.
А потом в голове всплыли слова Иоширо:
«Ты не воин, Таисса Пирс».
– Я не воин, – прошептала Таисса. – Но я окружена воинами. И помоги тебе Великий Тёмный, если я всё же возьму в руки катану.
Как легко было бы посадить Берна в камеру, промыть кровь и заставить отвечать на вопросы под нейросканером! Но невозможно арестовать того, кого окружает целая корпоративная армия. Сначала нужно лишить его ресурсов. А для этого нужны доказательства.