В следующую секунду все в зале поднялись как один человек. На галерее жюри появились шестнадцать женщин и мужчин. Ни одного Тёмного. Ни одного Светлого. Преступление, в котором обвиняли Берна Тьелля, задевало всех, но вердикт должно было выносить жюри, состоящее из абсолютно незаинтересованных людей.
Конечно, абсолютной заинтересованности не существовало. Но Дир вчера ночью говорил, что члены жюри были людьми порядочными и запугать или подкупить их было практически невозможно.
Сердце Таиссы забилось быстрее, когда она узнала одного из них в лицо. Кирилл Носов, который возглавлял движение за свободу сознания и мозг которого год назад чуть не сожгла Лара.
– Всё-таки он восстановился, – прошептала Таисса. – Как здорово.
– И ещё наделает дел, – хмыкнул рядом с ней Вернон. – Ох, Таисса-освободительница… здорово же ты раскачала мир.
В центральном кресле появился председатель жюри. У него не было права голоса, но распоряжался процессом именно он. Ник Горски. Глава Совета, потерявшего огромную часть своей власти, но всё ещё владеющего миром.
Все сели. Пока секретарь объявлял состав участников процесса и разъяснял их права, Таисса почувствовала, как её сердце колотится всё быстрее. Она вцепилась в подлокотники и сделала глубокий вдох. Выдох.
Вернон подтолкнул её локтем, и Таисса моргнула.
– Что?
– Зачитали предварительное обвинение. Началось.
Гул в зале смолк.
– Признаёте ли вы себя виновным? – прозвучал низкий голос Ника Горски.
От тишины у Таиссы зазвенело в ушах.
– Нет, – последовал холодный голос Берна Тьелля. – Не признаю.
Таисса покосилась на отца. И не поверила своим глазам: на его лице играла лёгкая улыбка.
Вот только дальше всё пошло куда хуже.
Один за другим выступали свидетели, убедительно и ярко описывающие глубину падения Анри Леруа. Другие характеризовали господина Тьелля с самой положительной стороны. Старейшие сотрудники «Ньюро» чуть ли не со слезами на глазах клялись, что самой страшной новостью в их жизни было то, что Анри Леруа взорвал собственного отца. А потом Николь Пуле с торжествующей улыбкой выплыла к месту свидетельницы в капсуле, окружённой энергетическим полем, и Таиссу окончательно охватило плохое предчувствие.
– Вам предлагали сделку? – раздался голос адвоката. – Точнее, взятку?
Сутен Раль, блестящий специалист по уголовному и корпоративному праву. Когда-то, между прочим, он работал на Марка Кинни, и Хлоя не смогла его удержать у себя.
– О да, – с улыбкой произнесла Николь. – Эйвен Пирс предложил увеличить мою долю в Альянсе в два раза, если я помогу ему против Берна.
По залу прошёл гул.
– Как интересно, – произнёс Сутен. – А ведь ходит ещё слух, что он предлагал распределить блокирующий пакет «Бионикс» между сотрудниками «Ньюро», «Дигитал» и «Фоссе и Кляйн», чтобы обеспечить их поддержку. О том, чтобы они сфальсифицировали свои показания, разумеется, речи не идёт, но…
Он многозначительно замолчал. Эйвен Пирс безмятежно улыбался.
Когда Николь покинула место свидетеля, блузка Таиссы промокла от пота. Их положение казалось всё более безнадёжным.
У них не было свидетелей. Все, кого удалось найти, под нейросканером показывали, что они работали на Анри, и только на него. Единственной зацепкой было то, что Анри помогал кто-то по прозвищу Коллекционер. Об этом слышала и Таисса от умирающего наёмника в тот роковой день, когда был похищен Тьен.
Вот только имени Берна Тьелля никто не назвал.
Ник Горски выпрямился в кресле.
– Передо мной лежит необычное ходатайство обвинения, – произнёс он. – В обычных условиях оно не было бы удовлетворено, но, поскольку обвиняемый не присутствует в зале и отказался пройти проверку на нейросканере, я пойду навстречу противоположной стороне. Тем более что это выступление представляет немалый общественный интерес. Вернон Лютер, прошу вас.
Вернон, сидящий возле Таиссы поднялся. Прожекторы подсветили его фигуру, и взгляды всего зала тут же скрестились на нём.
Таисса ничего не успела сказать. Вернон легко коснулся линка, и силовое поле расступилось перед ним. Вернон сделал шаг вперёд и мягко спустился в центр зала.