Но его слова разбились о молчание.
Берн стоял в золотом сиянии, как грозный вершитель. Омега застыла бесстрастной статуей. На балконе гулял ветер, и занавески тревожно взлетали, словно крылья раненой птицы. Неровно горели свечи, и бледное лицо Вернона по цвету мало отличалось от скатерти. Таисса вспомнила, что он несколько раз терял сознание в последнее время. Если его запечатают в криокамере, перенесёт ли он вообще повторную разморозку?
– Будущее предопределено?
Два слова, произнесённые Берном, прозвучали ледяным ударом колокола в тёплой гостиной.
Таисса открыла рот. И закрыла его. Она была абсолютно уверена, что у неё была свобода воли. Но с учётом того, что все известные им из будущего события сбывались… Могла ли она честно сказать, что будущее не предопределено и его можно изменить? Особенно после того, как Сайфер погиб, пытаясь переписать предначертанное?
Во взгляде Берна, устремлённом на неё, был холодный приказ.
«Таисса, вы понимаете, что жизнь вашего сына в моих руках и я в любой момент могу отдать определённые приказы на его счёт? Вы очень хорошо это понимаете?»
Сердце Таиссы заныло. Сверкающая песчинка тлела в груди, Таисса знала, знала куда бежать, лететь, нестись, она чувствовала направление…
…И не могла ничего сделать. А вот Берн мог сделать с её сыном всё.
– Будущее существует, и оно реально, – неохотно выдавила Таисса. – Как оно движется и меняется, мы не знаем. Но оно находится в гармонии с нашим временем. Сломать эту гармонию не так просто.
– И вы не слышали ничего обо мне в этом будущем, – пробормотал Берн.
– Ничего.
– Хотя мальчишка, которого я упёк в ледяной стазис, – процедил Берн сквозь зубы, – через десять лет будет жив и здоров!
В его глазах появился странный дикий блеск, и Таиссу вдруг охватило очень, очень плохое предчувствие. Да что с ним такое?
Берн вдруг ухмыльнулся кривой, почти безумной ухмылкой, исказившей ухоженное лицо.
– Я не верю, что будущее предопределено, – прошипел он. – Никогда не верил. Но ставить всё на то, что я прав, я не буду: риск ничтожный, а ущерб чудовищный. Одно простое действие надёжно обезопасит все мои планы.
– Только посмей… – начал Вернон.
Берн с усмешкой кивнул на Таиссу:
– Одна пуля в голову, и ты мертва. Один удар топором, и юный Тьен никогда не станет взрослым.
– Берн, – предостерегающе сказала Омега. – Ещё вчера ты был одним из самых умных и уравновешенных людей, которых я знаю. С тобой сейчас точно всё в порядке?
Они замерли, глядя друг на друга. Опытный, матёрый волк, глава корпорации, провернувший блестящий заговор и вставший во главе корпоративного мира, и наёмница, находящаяся в его полной власти, но не выказывающая ни грамма страха.
А Таисса сидела между ними, совершенно беспомощная. Девушка, которая была в будущем и меняла прошлое. Девушка, которой слишком часто и слишком непредсказуемо везло. И сейчас, похоже, её везение подошло к концу.
– Тебе нужен ребёнок от неё, – напомнила Омега. – Тебе нужно её тело и её яйцеклетки. Тебе нужны заложники. Берн, сходить с ума прямо сейчас – очень плохая идея.
– Рациональность много лет была моим оружием и щитом, – хрипло сказал Берн Тьелль. – Но инстинктам я всегда доверял сильнее. И сейчас инстинкты говорят мне, что лучше я сойду с ума ровно на одни сутки, чем подчинюсь предопределению и открою путь будущему, в котором меня не существует.
Таисса вскинула голову.
– Вы можете разбить будущее вдребезги и избрать свой путь, если хотите, – отчётливо произнесла она. – Но вы осторожничаете и правильно делаете, потому что это может обернуться катастрофой. Не лучше ли договориться? Необратимые решения – крайне опасная штука, особенно пока мой отец жив. Вдруг я не замёрзну во льду на сотни лет вместе с Тьеном? Вдруг победа будет за мной, а для вас всё обернётся ещё хуже?
Берн медленно улыбнулся. Красивый, сытый, матёрый хищник.
– Будь это так, – произнёс он, – и будь ты уверена в своей победе, ты бы не стремилась выйти за меня замуж, чтобы спасти корпорацию отца. И не сходила бы с ума, пытаясь разыскать сына. Зачем, если будущее расставит всё по своим местам?
Тут он был совершенно прав.