Если я не успевал поставить елку за две недели до праздника, принцесса первая выражала свое недовольство. Каждый год я заказывал норвежскую ель восемнадцати футов высотой в королевском поместье в Виндзоре, и ее ставили на лестнице, на площадке между первым и вторым маршами. Ее украшали десятью гирляндами огоньков, хрустальными и стеклянными игрушками, белыми сосульками из ваты, а сверху надевали серебряную звезду. Украшали елку Уильям и Гарри. Кроме обычных игрушек, они вешали на елку сделанные в школе своими руками.
У нас в квартире Рождество праздновали не хуже, чем во дворце. В углу гостиной, которая выходила окнами на дворец, стояла елка с красными, зелеными и золотистыми игрушками. Я наряжался Санта-Клаусом — надевал красный халат с колпаком, черные веллингтоны — высокие сапоги, цеплял белую бороду — и раздавал сыновьям подарки. Они не догадывались, что это я (пока однажды не увидели в сарае точно такие же сапоги). Ник, которому тогда было шесть лет, хотел быть в центре внимания и катался колесом по спальне, вопя: «Посмотрите на меня! Посмотрите на меня!» Нам с Марией и нашей гостьей Бетти, матерью Марии, которая всегда приезжала на Рождество, было очень весело и хорошо.
Но я знал, что на Рождество, после обеда, принцесса вернется в Кенсингтонский дворец одна, оставив мальчиков в Сандринхеме. Когда она приехала, я уже ждал ее у двери, потому что грустно возвращаться одной в пустой дом в такой день. «Вы же не будете сидеть здесь одна. Приходите лучше к нам», — сказал я.
— Нет, Пол. Вы ведь не хотите, чтобы я испортила вам Рождество. Это семейный праздник. А я найду чем заняться, — она явно хотела побыть одна.
И принцесса сделала то, что делала каждое Рождество Она села за стол, взяла ручку, баночку чернил и стала писать письма с благодарностью тем, кто послал ей подарки. Но сначала она вручила мне свое поздравление: «Полу. Желаю вам счастливого Рождества, с любовью, от Дианы». Потом она написала адрес на первом конверте: «Ее Величеству Королеве. Сандринхем Хаус. Норфолк».
Я неохотно отправился домой.
— Если вам что-нибудь понадобится, позовите меня, — сказал я на прощанье.
В записной книжке принцессы Дианы было множество адресов. Встретившись с кем-то в первый раз, Диана могла общаться с ним, как с лучшим другом. В газетах стали появляться статьи о тех людях, с которыми встречалась Диана. Если принцесса перекидывалась с кем-нибудь парой слов или ездила на сеанс к психоаналитику, журналисты заявляли, что она уже давно и тесно общается с этими людьми. У моего Босса действительно было много друзей, но еще у нее был близкий круг друзей, во главе которого была Люсия Флеча де Лима, ее лучший друг. Еще она заменяла Диане мать и часто давала разные советы. Мужа Люсии, Паулу, перевели из Лондона в посольство Бразилии в Вашингтоне, но даже это не помешало дружбе Дианы и Люсии. Люсия заводила будильник на три ночи, чтобы поговорить с принцессой по телефону, когда та только встанет. Когда принцессе нужен был совет или утешение, она звонила Люсии. Я отправлял ей через Атлантику бесконечный поток писем и сообщений. Если ты стал другом принцессы, то это означало, что Диана может позвонить тебе в любое время, и Люсия знала это. Она всегда была готова поговорить с принцессой.
«Не знаю, что бы я без нее делала. Она просто чудо. Она для меня как мать», — снова и снова повторяла принцесса. В августе 1994 года принцесса съездила в Вашингтон. В мае 1995 года Люсия побывала в Лондоне. Рождество в 1996 году Диана отпраздновала с Люсией. Подруги постоянно навещали друг друга, и со временем их дружба становилась все крепче и крепче.
В Лондоне ближайшими друзьями принцессы были: Роза Монктон, Сьюзи Кассем, леди Аннабель Голдсмит, Ричард Кей и врач Мэри Лавдей. Эти люди, как и я, видели принцессу без прикрас и знали о ней все — в обмен на бескорыстную дружбу. Они понимали ее лучше, чем кто бы то ни было, и любили ее такой, какая она есть.
Герцогиня Йоркская всегда поднимала принцессе настроение. У нее, как и у принцессы, было много проблем, и она старалась преодолевать их с неизменной внутренней энергией и дружелюбием. Она и принцесса часто звонили друг другу и старались друг друга поддержать.
Они подолгу сидели в гостиной, разговаривали о чем-нибудь серьезном или просто смеялись, сравнивая обиды, которые им нанесли обитатели Букингемского дворца. При помощи принцессы я завоевал доверие герцогини. Иногда она звонила даже тогда, когда знала, что принцесса куда-то ушла, И тогда я слышал в трубке ее бодрый, веселый голос: «Привет, Пол, это герцогиня».