Таисса ощутила, что сломанный палец перестал её беспокоить. Он…
…Снова стал целым.
– Волшебство, – прошептала она.
– Всего лишь Великий Тёмный, – тихо сказал Вернон. – Я так тебя люблю.
– Но умрёшь. Через год… полтора.
Он пожал плечами:
– Что поделаешь? Бывает.
Таисса прикрыла глаза.
– Я совершила чудовищную глупость, да? Когда бросилась к сейфу…
– Я собирался поступить так же, – прервал её Вернон. – Не стоит сожалеть, Таисса-пессимистка. То, что тебя не убило на месте, – чудесная случайность. Все шансы были на то, что первого, кто прикоснулся бы к сейфу, ждала смерть. Я бы погиб мгновенно, и никакая сфера не помогла бы.
Несколько секунд они молчали, глядя друг на друга.
Это было чудо. Самое печальное чудо в её жизни, раз оно стоило жизни её принцу Тёмных. Драгоценный дар, отданный от чистого сердца. Ключевая вода в пустыне от того, кто сам умирал от жажды.
– Мы можем разделить сферу на двоих, – прошептала Таисса. – Пятнадцать лет – это тоже много.
Вернон покачал головой:
– Я уже её не чувствую. Пока я нёс её, я ощущал, что у меня есть шанс. Я мог положить её себе на ладонь и застыть где-нибудь в углу, и к тому моменту, как сфера отдала бы мне свою силу, ты бы уже закрыла глаза и всё было бы кончено. Не представляешь, как тяжело было не взять себе сферу, а идти к тебе.
Таисса слабо улыбнулась:
– Тут же растерял всю сверхскорость, да?
– Словно ножи вонзаются в подошвы с каждым шагом, – серьёзно кивнул Вернон. – Пополам с отравленными кинжалами, раскалёнными спицами и грубыми обувными щётками. Честно? Меня никогда так не трясло. Сейчас, когда всё позади, это такое облегчение… Ты не представляешь.
– Обними меня, – попросила Таисса.
Вернон вновь покачал головой:
– Боюсь потревожить сферу. Но осталось совсем немного.
По его лицу пробежала судорога.
– Лара, – позвал он. – Совсем немного времени.
– Знаю.
Таисса с непониманием посмотрела на него.
– О чём это вы двое?
– Скоро увидишь. – Лицо Вернона сделалось замкнутым. – Я освобождаю тебя от всех внушений, кроме одного, Таисса Пирс. Последнего, о котором ни я, ни ты не скажем ни слова. Ты ведь не возражаешь?
Их взгляды встретились.
«Королевский доступ».
– Я люблю тебя, – прошептала Таисса.
На его лице проступила мальчишеская улыбка.
– Я хорош, правда?
Вернон наклонился и поцеловал её в лоб.
– Королевский доступ, малышка, – прошептал он. – Твоя защита всё ещё с тобой. Я оставляю её тебе. Прими её. А остальное… сейчас…
Его рука легла ей на лоб, и Таисса успела лишь удивиться, зачем он это делает, раз сфера всё равно её освободила…
…А потом она ощутила лёгкое давление на виски.
Приказы всё ещё существовали. Сфера освободила её от внушения, но временно, лишь временно, и едва целительный зелёный свет погаснет, Таиссой вновь завладеет сеть хитроумных приказов Вернона. И сейчас, в эту минуту, Вернон освобождал Таиссу от этой сети.
…Но его самого не освободит никто.
– Нет, – прошептала Таисса. – Нет, я не верю. Ты снова станешь тем Верноном, когда сфера погаснет?
– Я это чувствую, и ты это чувствуешь, – донёсся до неё его голос сквозь пелену внушений. – Ничего не поделаешь, малышка. Но всё скоро закончится.
Боль в груди резко стихла. И одновременно давление на виски разжалось.
– Вот теперь, – мягко сказал Вернон, – ты свободна по-настоящему. Почти. Но это «почти» ты выбрала сама, верно?
Короткий стон привлёк её внимание, и Таисса повернула голову.
Лара стянула брюки и резко рванула ногтем кожу на бедре. Таиссу замутило, но Лара, не обращая внимания на кровь, достала крошечную капсулу и нажала ногтем на углубление.
– Что… это? – прошептала Таисса.
– Это маяк, – сухо сказала Лара. – Аварийный. Как только вернётся связь, Александр получит этот сигнал и выпьет экстренную дозу «Амиго» у себя в зубе. На рефлексах. Что бы с ним ни делал Дир, этот рефлекс не перебороть. Александр сделает это и будет свободен. Я знаю Дира: он наверняка наложил Александру постоянное внушение сам, вместо того чтобы бить его временным внушением со спутника раз в сутки. Препарат это внушение уберёт. Жаль, что ампул совсем мало, но одной дозы будет достаточно для начала. – Лара потёрла лоб. – Я надеюсь, Александр найдёт выход и не привлечёт к себе подозрений.