– Светлые не подобрались вслед за мной? Через кольцо, свободное от излучения?
Дир покачал головой, коснувшись травы.
– Нет, об этом я позаботился. Садись рядом.
– Александр… – начала Таисса.
– У нас есть время.
Таисса, чуть поколебавшись, села рядом с ним, и Дир коснулся её руки.
– Голодна?
– Я поела в самолёте.
Дир кивнул.
– Расскажешь, как ты избежала внушения Лары? Александр не отпустил бы тебя ко мне, не сломав твою свободу воли.
Врать Таисса не хотела. Сказать всю правду? Признаться, что сейчас её мозг был закрыт от его внушений, отдать свой единственный козырь? Нет. Этого она тоже не могла.
– Вернон отдал приказ, который мне помог, – уклончиво сказала Таисса. – Но второй раз эта штука не подействует.
– Просить тебя описать этот трюк, чтобы им когда-нибудь воспользовался я, разумеется, бессмысленно?
Таисса улыбнулась ему:
– Разумеется.
– Хм.
Дир немного подумал, почёсывая нос.
– Чего хотели от тебя Светлые? – наконец спросил он.
Таисса кашлянула.
– Помнишь ритуал, с помощью которого ты стал Тёмным? Лара вынудила бы меня его повторить. Близость Источника усилила бы мою волю. Я соблазнила бы тебя, мы оба потеряли бы голову… а потом я бы отвлекла тебя и обезвредила.
– Умно, – хмыкнул Дир. – Но пока, как я понимаю, я в неприступной крепости?
– Да. Но вряд ли надолго.
Они помолчали. Ночной холод добрался до коленей Таиссы, но она не обращала на него внимания. Дир был рядом, плен у Светлых был позади, и сейчас она была там, где нужно. Под звёздами, у стен обсерватории, рядом с тем, от чьей судьбы зависело будущее.
И сейчас должно было решиться всё.
– Нам предстоит откровенный разговор, – проронил Дир. – Очень откровенный, тем более что ты упомянула этот ритуал. Не самое подходящее время, но… кажется, подходящего нам никогда и не выпадало, верно?
Таисса невольно улыбнулась:
– Это уж точно.
Некоторое время они сидели в молчании, которое казалось спокойным. Безмятежным. Словно где-то вдали Светлые не собирались захватить обсерваторию и накрыть их двоих хлёстким импульсом нанораствора. Словно они двое и впрямь были наедине в звёздной ночи, и больше ничего не имело значения.
– Ты когда-нибудь занималась любовью? – негромко спросил Дир.
Таисса чуть не поперхнулась.
– Необычный вопрос, – сдавленным тоном сказала она. – Знаешь, на дирижабле у Виктории, в плену и на больничной койке как-то вот времени не было.
– Аналогично, – спокойно сказал Дир. – Хотя, поскольку мне не раз пришлось сдавать генетический материал, ощущения мне знакомы.
«Пуританское воспитание», – фыркнул бы Вернон.
…Но Дир не поднял бы эту тему просто так.
– А мне нет, – медленно сказала Таисса. – Не представляю себе ощущений. Не просто от процесса. Я не знаю, как чувствуется и проживается высший момент наслаждения вообще.
– За последние недели мне пришлось узнать о влиянии этого конкретного высшего момента на нервные центры очень подробно, – задумчиво произнёс Дир. – Ты знаешь, что не существует другого кратковременного акта, оказывающего подобное по мощности запечатлевающее положительное воздействие на психику? Даже близко не существует?
– Ну, в общем-то, логично. Что может сравниться с наслаждением, многократно воспетым всеми средствами массовой информации?
Она негромко засмеялась.
– Глупо, да? Мы говорим об этом таким официальным и книжным тоном.
– Юноша и девушка под звёздным небом, – заметил Дир. – Должна же в нашем свидании присутствовать капля романтики, как-никак.
Теперь они засмеялись вместе.
– К тому же тема очень неловкая, – тихо произнесла Таисса. – И заговорил ты о ней не зря.
Дир кивнул.
– Не зря.
Они помолчали.
– Импринтинг, – задумчиво произнёс Дир. – Я встречал подобное только у матери на ребёнка. Странно, как работает природа, правда? Месяцы неудобств, часы и часы дикой боли, а потом приходит безусловная любовь. Я хочу воспроизвести этот процесс.