Выбор был сделан. Осталось только его воплотить.
Дир протянул Таиссе руку.
– Идём, – сказал он. – Совершим чудо.
Зал обсерватории был пуст. Харон остался за двойными дверями, а перед Таиссой стояла мощная установка, ведущая к телескопу. И аппаратура, изящно встроенная в неё.
Дир подвёл Таиссу к небольшому возвышению, на котором стояло уютное мягкое кресло, и наклонился, настраивая что-то на электронном пульте. Виртуальные экраны вспыхивали и исчезали: он действовал на грани сверхскорости.
– Как ему удалось стать твоей правой рукой? – спросила Таисса. – Харону?
– Доверие. Ты плохо на меня повлияла, а я очень хотел обрести друга. – Дир потёр лоб. – Чудовищно, да? Никто не хочет дружить с мрачным Тёмным диктатором.
Таисса тихо засмеялась. И обняла его.
– Таис, – прошептал Дир. – Принцесса. Какое имя тебе больше нравится?
Таисса потёрлась носом о его рубашку.
– Быть рядом с тобой, – просто сказала она. – Неважно, как ты меня назовёшь. Но между нами слишком много всего произошло. А совсем недавно я была твоей пленницей, и я…
Его палец накрыл её губы.
– Шшш. Это всё сейчас неважно.
– Почему?
– Потому что я так говорю. Тёмный диктатор, забыла?
Его пальцы провели по её шее, спускаясь к позвоночнику, и Таиссу захлестнуло воспоминание. Космический корабль, попавший под метеоритный дождь. Руки, всё смелее скользящие по обнажённому телу, золотистое сияние силового поля и дыхание в унисон, и тогда они почти…
– Мы погибли тогда, – прошептала Таисса. – Но не сейчас.
Дир наклонился и поцеловал её. Её руки обвились вокруг него, сверху был купол и звёздное небо, и голова кружилась от ощущения чего-то большого и невозможного.
Чего-то, что вот-вот должно было осуществиться.
Первый шаг к совершенной симфонии. Первая нота.
Таисса сбросила пальто на пол, и Дир подхватил её, лёгкую, невесомую, укладывая в кресло. Обнял её колени, скользнул по вискам рукой, и Таисса ощутила лёгкое покалывание тонких металлических датчиков. Такой знакомый венец вновь был на её голове.
– Доверься мне, – шепнул Дир. – Не представляешь, как долго я мечтал оказаться там с тобой.
Таисса наклонилась к Диру, сидящему у её ног, и коснулась губами его губ. И тихо ахнула, когда такие же датчики, как на ней, украсили его голову.
– Это всё-таки произойдёт, – прошептала она. – Ты и я – там, внутри, в видении, в силе Источника, вместе. Интересно, это будет считаться, если мы займёмся там любовью?
Дир тихо засмеялся:
– А тебе бы хотелось?
Его взгляд поймал её, и они застыли друг против друга.
– Могу соврать, – произнесла Таисса. – Но не хочу.
Его руки легли ей на бёдра, сминая ткань платья.
– Готова? – прошептал он.
Таисса едва заметно кивнула.
– Если никто не пострадает…
– Никто. Никого, кроме нас и Харона, не заденет.
Дир смотрел ей в глаза открыто и прямо.
Доверие.
– Да, – произнесла Таисса. – Возьми меня. Возьми меня с собой.
Дир улыбнулся ей в ответ.
И резким жестом сжал невидимый Таиссе пульт, погружая их обоих в темноту.
Глава 27
Они лежали в гуще цветущего вереска, соприкасаясь плечами. Душистые заросли щекотали голые плечи и шею, и мир вокруг был удивительно свеж и юн, словно никого, кроме них, здесь не было. Лишь звёзды качались над головой.
Таисса ощущала зов Источника. Тьма, такая близкая, таящаяся у неё в крови, послушная и податливая ей.
И рука в её руке, сильная и надёжная.
– Весь мир, Таис, – негромко произнёс Дир. – Весь мир.
Таисса повернулась к нему.
– Ты настроил излучение на Харона?
– Да, – просто сказал Дир. – Но он ничего не увидит и не услышит, кроме выброса эмоций. А ты и я…
Таисса смотрела на него. На невозможно высокие звёзды, на шелестящее пурпурное поле вокруг…
Смотрела – и не верила. Словно готовая открытка, романтическая иллюстрация, слишком сладкая ожившая мечта…