Если она сама в неё не верит, как она может разделить её с Диром? Почувствовать его близость, запечатлеть и передать дальше, как драгоценный цветок?
Таисса вздрогнула. Никак.
Дир провёл рукой по её голому плечу.
– Как странно, – произнёс он негромко. – Я думал, что я готов оказаться с тобой здесь, но на самом деле…
– Что?
Дир покачал головой:
– Я сам не верю этому месту. Я привёл тебя в сказку, готовую сбыться, но это ненастоящее, разве ты не чувствуешь? Сладкая фантазия, и ничего больше.
Таисса провела рукой по стеблям вереска – и тихо ахнула, когда её рука прошла сквозь них.
– Больше всего я снова хочу оказаться в той пустой обсерватории, – негромко произнёс Дир. – Или снаружи, на полях сухого вереска. Провести с тобой дни и месяцы в реальном мире. Не торопиться, не бежать, не бояться, что нас настигнут Светлые. Но это, кажется, невозможно, да?
Он обвёл взглядом поляну.
– Я так хочу поцеловать тебя, – тихо сказал он. – Но это будет иллюзией.
Будет. Здесь, в сказке и фантазии, – будет. Но в её распоряжении был весь мир, верно?
Таисса улыбнулась, закрывая глаза, отдаваясь зову Источника. Она уже была в лимбо, но тогда её отправили сюда против воли, чтобы отобрать у Вернона его любовь. Сейчас же… сейчас же этот мир принадлежал ей полностью. И время здесь текло так, как хотелось ей. Время и пространство.
– Держись, – шепнула Таисса, беря Дира за руки, закрывая глаза. Перехватывая контроль над его видением – так, как умела.
И звёздное небо закружилось над ними.
Когда Таисса открыла глаза, они с Диром вновь стояли на вересковой пустоши, но теперь вокруг, насколько хватало глаз, простиралось море пожухших стеблей. Невозможно высокое небо затуманилось редкими облаками, короткое пальто едва защищало от ночного ветра, и воздух ранней весны холодил колени в тонких чулках.
– Вот это, – с торжеством произнесла Таисса, – настоящее.
Дир изумлённо посмотрел на неё. А потом шагнул к ней и обнял.
– Да, – прошептал он в её волосы. – Настоящее.
– Мы могли бы сыграть в сказку, – произнесла Таисса, прижимаясь к нему. – Броситься друг другу в объятья и всё остальное. Но это было бы не по-настоящему, да? Сложно подарить одному-единственному наёмнику ключ к его сердцу, если твоё собственное не просто заперлось в ужасе, но и подпёрло поленом дверь.
Дир засмеялся:
– Моё замерло за дверью, но суть ты передала верно.
Они стояли, обнявшись, на вершине холма, и обсерватория осталась где-то позади. Позади было всё, даже время: Таисса знала и чувствовала, что оно сжалось в точку. Они могли оставаться здесь всю ночь, и эту, и следующую. Бесконечную ночь, в которую можно говорить о чём угодно.
Например, о самом важном. Тем более что тайной оно уже не было.
Таисса прижалась к груди Дира, теплой, твёрдой и надёжной. Прислушалась к размеренному стуку сердца и положила сверху ладонь.
– Помнишь нашу встречу в будущем? – негромко сказала Таисса. – Ты, я и твой выросший сын?
– Твой призрак, – тихо сказал Дир. – Конечно, я помню. Я видел всё вместе с тобой.
– Я встретила взрослого Тьена по-настоящему.
Сердце под её ладонью глухо стукнуло. Ещё раз.
– Интересно, от близости Источника можно сойти с ума? – задумчиво поинтересовался Дир. – Таис, ты же понимаешь, что это невозможно.
– Ты брал его на яхте в кругосветное путешествие.
Руки, обнимающие её, застыли.
– Что? – прошептал он.
– Вам многое пришлось пережить. Но теперь, в том времени, где Тьену чуть за двадцать, вы стали отцом и сыном по-настоящему.
Дир прерывисто вздохнул.
– Я всю жизнь мечтал отправиться в кругосветное путешествие, – прошептал он, не выпуская Таиссу из объятий. – С тех пор как узнал, что Земля круглая. Хочешь сказать, что ты говоришь правду? Что ты… ты действительно была…