Он поднялся, и Таисса впервые заметила, что Дир двигался свободно и легко. Нанораствор не коснулся его совершенно.
– Не знаю, говорить ли тебе новости, – серьёзно сказал он. – Но, наверное, стоит.
Таисса приподнялась на диване.
– Какие?
– Некоторое время – долгое, прости, принцесса, – твои близкие не узнают, что ты спасена. Извини, мне действительно жаль, но других вариантов я тебе предложить не могу. И очень не советую мне возражать в этом вопросе.
В спокойном голосе Дира прозвучала сталь. Таисса вздрогнула.
– Ты… меня похищаешь? Серьёзно?
Он тихо засмеялся:
– Можешь сказать и так. Но вообще-то я везу тебя в Совет.
Таисса моргнула:
– В Совет. К Александру. Который будет очень рад тебя видеть.
– Ага, – беспечно сказал Дир. – К нему.
– Он тут же пошлёт ещё один импульс, как на Луне, выжмет нанораствор на максимум и перекроет тебе кислород, – резко сказала Таисса. – Я до сих пор не понимаю, как этого ещё не произошло, но рассчитывать на его милосердие не стоит. Ты сошёл с ума, пока прыгал с суборбиты?
Дир лишь улыбнулся.
– Вторая новость чуть веселее, но ненамного, – серьёзно сказал он. – Твоя аура. Ещё недавно, на Луне и на дирижабле, она была практически прежней: твоей собственной аурой. Той, которая у тебя была, когда мы встретились.
– А сейчас? – дрогнувшим голосом сказала Таисса.
– Светлые успели что-то с тобой сделать. – Дир коснулся её лба. – Нанораствор подействовал, скорее всего. Ты не Светлая, но твоя аура дрожит. Плавится. Меняется. Ты не чувствуешь? Она всё ещё Тёмная, но едва-едва.
Таисса прислушалась к себе. Она не ощущала собственной ауры: это было просто невозможно. Но ауру Дира она чувствовала очень хорошо: Тёмную, резкую, давящую. И, кажется…
…Аура Дира начала давить на Таиссу сильнее. А это значило, что её собственная аура медленно сдвигается к тому, чтобы быть Светлой. Из-за её собственной этики? Или из-за того, что однажды под действием нанораствора она уже сделалась Светлой, и теперь нанораствору было куда легче повторить проторённый путь?
– Меня снова будут делать Светлой, – сказала Таисса вслух. – Как же мне это надоело!
– Забудь о нанорастворе, – уверенно сказал Дир. – Точнее, совершенно забыть о нём нельзя, увы. Но представь, что его последствия минимальны.
Таисса подняла брови:
– Нейтрализатор?
Дир покачал головой:
– Он больше не работает. Но техники дали ещё один дискретный импульс по приказу Совета. Нанораствор всё ещё активен, но теперь его воздействие на меня и на тебя минимально. Мы получили максимум свободы.
– Поэтому мне больше не больно, и поэтому с тобой всё в порядке, – медленно сказала Таисса, начиная понимать. – Иначе, если бы они не дали этот импульс, мы бы оба валялись в горячке.
– Совершенно верно.
– А до нуля воздействие нанораствора можно снизить?
Дир покачал головой:
– Пока нанораствор в нашей крови, он активен. Они минимизировали воздействие как могли.
– Но почему они это сделали? Что их заставило? Ты же Тёмный!
– Представь, что у нас появились невидимые друзья.
Дир улыбался. Таисса мрачно посмотрела на него:
– Ты морочишь мне голову. Я отомщу, между прочим.
Вместо ответа Дир наклонился к ней и поднял на ноги, обхватив за плечи.
– Жду с нетерпением, – выдохнул он в её губы. – Не представляешь с каким.
Таисса мягко отстранилась, хотя едва держалась на ногах.
– Мне кажется, – сказала она негромко, – ты забыл о том, что между нами стоят некоторые преграды.
Дир сжал её плечи крепче.
– Плевать на преграды. Плевать на все до единой. Всё, что разделяет нас, не имеет значения. Ты жива, принцесса. Я уже успел с тобой попрощаться и тебя оплакать. Я видел сны, где тебя… неважно. Ты жива, цела, и в целом мире для меня нет никого дороже, и я не уйду, пока ты не прогонишь меня сама.