– Раньше тебе это не мешало.
– Раньше со мной рядом были друзья, – спокойно сказала Таисса. – И мой отец не сходил с ума, пытаясь узнать, где я и что со мной. И моя мать тоже. И все, кому я дорога, пусть их и немного. В конце концов, почему нельзя просто сказать им, что мы с Диром под контролем Совета, нанораствор вновь на нас действует и мы оба временно находимся в карантине? В изоляции?
Таисса в упор смотрела на Дира. «Это неплохая легенда, – мысленно взмолилась она, – так прими, прими её…»
Дир покачал головой:
– Никто не должен знать, что я вернулся. Категорически. Все, начиная с твоего отца, знают, каким оружием я обладаю, и нам не нужно, чтобы все поняли, что оно в руках Совета. В противном случае нас ждёт бунт бывших Тёмных или война, и мы хотим этого избежать.
Таисса пожала плечами:
– Хорошо. Мне тебя не переубедить.
– Другим вариантом было бы закрепить временное внушение, чтобы ты отказалась от возможности бежать или связаться с кем-либо. Я очень хочу надеяться, что до этого не дойдёт.
По его лицу было совершенно ясно: Дир не шутил. И теперь, когда Лара больше не оставит её одну даже в туалете, шансы Таиссы бежать совершенно официально равнялись нулю.
Таисса молча подхватила пакет с одеждой и шагнула в ванную.
– Оставь дверь открытой, – позвала Лара. – А ещё лучше – одевайся здесь.
Таисса шумно выдохнула.
Ей нужно было что-то придумать. Дир её спас, и её чувства к нему никуда не исчезли, но теперь Таисса кристально ясно понимала то, что должна была понять с самого начала.
Ей следует думать не только о нём.
Она хотела вернуть Диру свободу воли? Избавить его от влияния Источника? Вернуть ему прежнюю ауру, спасая его от себя самого? Ею двигали романтические мотивы и желание помочь?
К дьяволу их, эти мотивы, все до единого, раз они не сработали. Таисса сжала губы. Ей нужно вернуть прежнего Дира не только ради него самого, но и чтобы он не уничтожил к чертям этот мир. Мир, который только что очень серьёзно пошатнулся.
Совет попал под управление Дира. Совет, которому подчинялся весь мир. И вот сейчас Таиссе было по-настоящему страшно. Не потому, что она начала представлять, что Дир сделал бы, стоя на вершине пирамиды. А потому, что где-то там её отец, который лишился зрения и только что расстался с любимой женщиной, думал, что его дочь мучительно и медленно умирает. И чтобы оставить его в таком состоянии, нужно было не иметь ни капли эмпатии и решиться на осмысленную жестокость.
Влияние Источника на Дира делалось всё сильнее. Если не поторопиться, прежний Дир исчезнет навсегда, и что после этого будет с сердцем Таиссы…
Таисса не знала. Не представляла. Не хотела представлять.
Она бросила пакет с вещами на пол ванной и вышла к Ларе.
– Дир теперь Тёмный, – резко сказала Таисса. – По-настоящему Тёмный, Лара. Он не хочет говорить моим родителям, что я спасена. Дир желает ввести смертную казнь вместо тюрьмы для тех, кто производит психоделики. Если оставить всё как есть, представь, что будет с ним дальше?
Лара даже не шевельнулась.
– Дир предупреждал, что ты будешь это говорить, – равнодушно сказала она. – Нет, Пирс. Я не сомневаюсь в нём. Лучше оставим эту тему.
Таисса шумно выдохнула. Конечно же, Дир это предусмотрел и эту Лару было не прошибить. Но может быть, стоило попробовать по-другому? Пробудить её ревность?
Таисса закусила губу.
– Мы долго целовались, когда Дир спас меня, – через силу призналась она. – Это было неправильно, но меня переполняло облегчение, и я… не устояла. А потом мы… зашли ещё дальше, и сейчас я вообще не уверена, что нам с Диром стоит видеться. У вас будет ребёнок, и я не хочу стоять у вас на пути. Лара, мне лучше уехать. Вернуться к отцу. Может быть, ты мне поможешь?
Взгляд Лары стал холоднее.
– Спасибо за честность, наверное. Но ты никуда не уедешь, Пирс. Мои инструкции неотменяемы.
– Вы ведь будете семьёй, когда вас объединит сын, – сказала Таисса негромко. – Ты же знаешь, что я буду мешать вам. Что я…
– Я знаю, – прервала её Лара. – Ты дура, которая погналась за двумя зайцами. Больше мне нечего сказать. И помогать тебе я не буду.
– Хотя бы не забудь, что это ребёнок Алисы. Я рада за вас с Диром, но ей решать, какую роль вы будете играть в его жизни. И Дир сам сказал ей, что никто у неё его не отнимет.