Дир не обернулся.
– Этот процесс уже не остановить, Таис.
– Будешь новым лидером Тёмных?
– Я уже им стал. И чем позже об этом узнают, тем лучше.
На его лице появилась лёгкая улыбка.
– И теперь я снова твой официальный куратор. Необычно, правда?
Таисса несколько секунд смотрела на его чёткий профиль, совершенно не изменившийся за эти месяцы. Снаружи Дир был прежним. А вот внутри…
– Как они это ощущают? – наконец спросила Таисса. – Лара, Елена, Александр… все, кому ты сделал внушения? Они осознают, что с ними происходит? Пытаются сопротивляться? Потому что я пыталась, Дир. Там, в Храме Великого Тёмного, я сопротивлялась изо всех сил.
– Знаю, – мягко сказал Дир. – Но излучение со спутника действует по-другому. Я проверял их реакции. Они не осознают ничего, Таис. Точно так же, как Вернон Лютер не ощущает никаких неудобств после того, как ты удалила его чувства. Для него всё всегда так и было.
Он помолчал.
– Но если я начну внушать членам Совета что-то, находящееся слишком уж в противоречии с их желаниями, давление на их психику сделается невыносимым. И вот этого, по словам моих людей, крайне желательно избегать.
– Интересно, что бы сейчас о тебе сказал прежний Дир? – негромко спросила Таисса. – Светлый?
– Я думаю, он был бы в ужасе, – произнёс Дир спокойно. – Но мне уже всё равно.
– Насколько всё равно? Тебе безразлично, что с тобой будет через год? Через пять лет?
Дир помолчал.
– Меня приводили сюда не раз ещё до войны, – сказал он. – Я помню эти залы так же хорошо, как свою спальню. Знаешь, почему?
– Потому что Светлые хотели дать тебе хорошее образование? Привить художественные навыки, может быть?
– Я никогда не умел рисовать, Таис. Впрочем, как и петь. Как и многое другое. Повар я тоже невеликий, как ты помнишь.
– Мне нравилось, – тихо сказала Таисса.
Дир поднял бровь:
– Ты в курсе, что у меня включён нейросканер?
– И он промолчал.
Дир тихо засмеялся:
– Да. Кажется, у моего кулинарного таланта появился ценитель. Мне очень жаль, что я не могу поселить тебя в своей спальне и кормить завтраком каждое утро.
Таисса кашлянула.
– Не то чтобы я вызывалась добровольцем, но можно ли спросить почему?
Дир обернулся:
– Потому что я прекрасно знаю, как ты относишься к моим методам. И помню, что, когда ты была моей гостьей в прошлый раз, ты помешала нам поймать мальчишку, который позже стал главой корпорации и живым знаменем Тёмных. Боюсь, если я засну рядом с тобой хоть на минуту, всё моё новоприобретённое влияние развеется как дым, не говоря уже о том, что ты сделаешь всё, чтобы вернуть Найт. Ты дочь своего отца, Таис. Думаю, тебе понятны мои опасения.
Настала очередь Таиссы промолчать.
– Я так и не рассказал тебе, зачем меня приводили в эту картинную галерею, – мягко сказал Дир. – И к военным мемориалам, и много куда ещё. Мне не хватило бы и часа, чтобы всё перечислить. Но цель была одна-единственная. Не догадываешься какая?
Таисса молча покачала головой.
– Жить для других, – просто сказал Дир. – Те, чьи труды я видел, ставили мастерство и служение людям превыше всего, и от меня ждали того же самого. Мне было отказано в любых привязанностях с самого начала. И меня не раз предупреждали, что, если они появятся, я должен быть готов пожертвовать ими в любой момент. Общее благо против личного. Помнишь, Александр читал тебе лекции?
– Никогда не забуду, – пробормотала Таисса.
Дир внезапно шагнул к ней и взъерошил ей волосы.
– Принцесса, – тихо сказал он. – Я так рад, что это никогда больше меня не коснётся. Я уверен, у меня впереди немало тьмы, но это тьма, которую я буду выбирать сам. Мои поступки, мой выбор. Что бы я ни совершал, я буду делать это ради себя и своих планов, себя и своих чувств. Если захочу коснуться тебя, то только потому, что этого захотел я сам. Никто и никогда не будет мне приказывать. Никто.
– Повелитель мира, – шевельнулись губы Таиссы.