Вернон разжёг огонь с привычной лёгкостью, подкинув к колотым дровам горсть щепок и обёрточной бумаги, и уселся у камина, расстёгивая рубашку у неё на глазах.
– Снимай с себя всё, – повторил он. – Подглядывать я не собираюсь.
– Знаю.
– Но надеешься. – Вернон устало вздохнул. – Как бы я хотел запихнуть тебя вместе с твоими чувствами куда подальше, кто бы знал. Желательно в какой-нибудь шкаф с силовым полем, увитый паутиной, чтобы никто не догадался тебя там искать. Запереть за собой дверь и отправиться развлекаться в казино подороже с роскошной рыжеволосой красоткой. Лучше с двумя, чтобы снять сплин хотя бы на пару часов.
Можно подумать, это ему поможет. После всего, что с ним произошло, после убийства его матери, её собственного внушения, под весом смертельной инъекции… после того как Вернон потерял невесту и корпорацию и остался в полном одиночестве. Но Таисса не могла его утешить. Могла лишь промолчать, чтобы не изречь очередную банальность.
Таисса подошла к дивану, чтобы взять плед. Он оказался неожиданно колючим, и она поморщилась, представив его на голой коже.
– Или ты так уж мечтаешь повиснуть на мне мёртвым грузом, чтобы я вообще от тебя никуда не делся? – подал голос Вернон. – Я вполне могу бросить тебя здесь, зная, что к Светлым ты не посмеешь выйти всё равно. Еда, вода, тепло – ты тут точно не пропадёшь.
Он махнул рукой, и Таисса вздрогнула, заметив на линке знакомый синий огонёк.
Мог. Вернон вполне мог бросить её здесь. Он не лгал.
Стиснув зубы, Таисса набросила на плечи плед и принялась раздеваться. Было жутко неудобно, и плед перекочевал сначала на голову, потом, в сопровождении сдавленного ругательства – на пол.
Сдирать мокрую одежду было блаженством. Сейчас бы ей и впрямь не помешала горячая баня. Впрочем, погреться у огня тоже будет очень неплохо.
Таисса собрала одежду и развесила её на предусмотрительно расставленной сушилке в углу, пододвинув ту поближе к очагу. И, запахнув покрывало поплотнее, обернулась.
Вернон не стал утруждать себя методичным складыванием одежды. Он просто сбросил всё в кучку перед камином. Оставшись в чёрном мокром белье, Вернон сдёрнул гобеленовое покрывало с дивана и, морщась, закутался в него. Пара движений, и в угол к его вещам полетела ещё одна тряпка.
Таисса молча подошла, наклонилась и подхватила вещи, чтобы тоже отнести их к сушилке. Плед распахнулся, обнажая её ноги целиком, но в эту минуту ей было плевать.
Развесив всё, она тоскливо посмотрела на камин, но перевела взгляд на кухню. Чертовски хотелось есть.
– Как-то не вовремя я успел завязать с виски, – заметил за её плечом Вернон. Таисса вздрогнула: она не заметила, когда он успел оказаться рядом с ней. – После пары глотков любую простуду снимает, как страшный сон. Так что, думаю, этим вечером стоит прикрыть дверь в общество трезвости.
Он протянул ей вскрытую бутылку, и на Таиссу пахнуло ароматом бренди. Не очень-то изысканным, пусть она и не разбиралась в крепких напитках.
Она посмотрела на Вернона.
– Серьёзно?
– Могу напоить насильно, – с совершенно бесстрастным лицом сообщил он. – Но я-то уж точно не рассчитаю дозу, и совсем скоро ты будешь петь пьяные песни на подоконнике. Готова к такому повороту событий?
Таисса вздохнула и осторожно отхлебнула.
И чуть не выплюнула всё обратно. Горькая жидкость тут же обожгла горло. На вкус бренди был чем-то чудовищным.
– Умница, – кивнул Вернон, наблюдавший за ней. – А теперь ещё пару раз.
Таисса бросила на него мрачный взгляд. И почувствовала, как холод, уже, казалось, проникший до кончиков пальцев, начинает отступать. Уже не колеблясь, Таисса вновь поднесла горло бутылки к губам и, морщась, сделала несколько крупных глотков.
И тут же поперхнулась, глядя, как Вернон смотрит на её ноги под распахнувшимся пледом.
Вернон как ни в чём не бывало перехватил у неё бутылку и подтолкнул к огню.
– Эффект у этого нектара богов кратковременный, – сообщил он. – Так что греться, греться и ещё раз греться. Так и быть, если скинешь эти шерстяные лохмотья, я возражать не буду.
– Не дождёшься, – отозвалась Таисса, устраиваясь возле горящего камина. Жар пахнул в лицо, чуть кружилась голова, и она вдруг почувствовала себя очень сонной. И очень, очень усталой.