Вернон отмахнулся.
– Не мешай. Я вспоминаю. Ты…
Он перевёл взгляд на Таиссу. На миг в его глазах отобразился ужас.
– Ты, – медленно сказал он. – Ты сломала мне мозги в настоящем, а потом перенеслась в прошлое, чтобы сделать это ещё раз?
– Я не…
Вернон стремительно навис над ней. Таисса отшатнулась и больно ударилась затылком, но он этого словно не заметил. Его левая рука упёрлась в пол там, где секунду назад стояла чашка, и белый фаянс покатился по полу, расплёскивая остатки чая.
Но Вернон смотрел только на Таиссу.
– Что ты сделала? – очень тихо спросил он.
– Попрощалась.
Вернон моргнул.
– Что?
– Я умирала, – просто сказала Таисса. – Я была в плену, и меня должны были казнить… и всё остальное тоже. Великий Тёмный предложил мне напоследок вернуться к тебе перед смертью и всё исправить.
– И как же, – опасным тоном поинтересовался Вернон, – ты всё исправила?
Его лицо было в опасной близости от её лица: их губы разделяла едва ли ладонь. Но сейчас её визави было явно не до поцелуев. А вот придушить он её мог вполне. Этого Вернона, в отличие от Вернона из её прошлого, не сдерживало ничто.
– Я просила у тебя разрешения всё исправить, – глухо сказала Таисса. – Несколько раз. Ты это помнишь.
– Пока не кинулась в волны, аки русалка. И? Я не дал тебе разрешения, это я помню. Ты не добилась своего.
Таисса медленно покачала головой, глядя ему в глаза:
– Не добилась. Ведь ты отказался.
Его пальцы плавно скользнули по её плечу, откидывая прядь волос с щеки, и легли ей на горло. Мягко, легко, почти лаская.
– Что ты приказала мне? – тихо спросил Вернон. – Спрашиваю в последний раз. И учти, у меня очень чуткий нейросканер.
Таисса закрыла глаза.
– Ничего.
– Совсем ничего?
– Совсем ничего. Я не влезала в твои мозги. Ты мне не разрешил.
– Ты говоришь правду? Или ты под нейролептиками?
– Проверь, – прошептала Таисса. – Хотя Светлые всё равно бы промыли мне кровь. Но разве это важно? Или ты веришь мне, или нет.
Она открыла глаза, и несколько секунд они с Верноном смотрели друг на друга.
– Я никогда больше тебе не поверю, – тихо сказал Вернон. – И ты это знаешь.
– Знаю. Но люблю тебя всё равно.
Пальцы исчезли с её горла, снова задев голое плечо. Таисса не успела заметить, как плед почти слез с неё, едва закрывая грудь и оставляя бедро и бок открытым.
– Глупая дура, – прошептал Вернон.
И поцеловал её.
Таисса попыталась отстраниться, но Вернон уже накрыл её плечи, сминая её губы, не давая увернуться. Оторвался от её рта и приник к нему снова, и Таисса едва ощутила, как потянулась ему навстречу, обвивая его шею, пока его пальцы рисовали тонкие линии на её ключицах. Горячая кожа к коже, смятый и задранный плед, его губы, которые были то жадными и настойчивыми, то почти несмелыми. Пальцы в её волосах сделались нежнее, и Таисса задохнулась, приоткрыв рот, принимая в себя его дыхание.
Огонь камина согревал их двоих, но сейчас, в эту минуту, Таиссе не нужно было это тепло. Она ни о чём не думала, не помнила, что Вернон сказал о доверии только минуту назад: это просто перестало иметь значение. Важно было лишь прижиматься грудью к его обнажённой груди, ощущать его всем телом, греться его губами, его теплом.
– Вернон, – прошептала она, когда их губы наконец разомкнулись. – Ты…
– Шшш, малышка. Не говори ничего.
Горячие пальцы, скользящие по её боку, замирающие на бедре. Её собственные руки, наконец исследующие его тело, накрывающие чувствительные точки; она сама, чутким ухом ловящая его прерывистое дыхание. Хриплый полувздох-полустон, и Вернон замер над ней, поймав его лицо в ладони.
– Ты этого хочешь?
– Я… – Таисса растерянно смотрела на него сквозь ресницы. – Я… не понимаю, почему ты вдруг…