Он коснулся её губ.
– Не надо ничего понимать, – прошептал он. – Ты хочешь быть со мной или нет?
Таисса разомкнула было губы для ответа, сама не зная, что хочет сказать, но тут Вернон закрыл ей рот поцелуем.
Горячим, проникающим, обжигающим её губы, как песок пустыни. Глаза Вернона были закрыты, и Таисса не могла прочитать его мыслей. Успел ли он её полюбить? Представлял кого-то на месте её? Или её саму, её губы, её сердце?
Горячие ладони исследовали её тело, и Таисса тихо вскрикнула, почувствовав на себе его пальцы под пледом. И тут же оказалась прижатой к полу за плечи, вновь и снова – под поцелуями, которые несли в себе страсть, а не воспоминания, жар, а не горечь, заставляя забыть обо всём, даже о себе и своих желаниях.
Вернон оторвался от неё внезапно и резко.
– Нет, – прошептал он. – Чёрт, я сам себе противен.
Едва до Таиссы дошли его слова, она резко отстранилась, кутаясь в плед. Голым плечам враз стало зябко, но больше ей набросить на себя было нечего.
Вернон встал и подошёл к стопке дров, сложенных в стороне. Подбросил немного в камин.
– Мне было плевать, кто сейчас передо мной, – произнёс он, не глядя на неё. – По крайней мере, пять минут назад точно было плевать. Мне нужно было тебя соблазнить, а что я при этом представлял – дело десятое.
– Зачем? – хрипло прошептала Таисса. – Зачем тебе я, если это мог быть кто угодно?
Вернон резко рассмеялся:
– Чтобы ты не досталась своему бывшему Светлому. Чтобы он знал, что я провёл эту ночь с тобой. Чтобы эта мысль резала его как ножом каждый раз, когда он будет думать обо мне. О наглом захватчике, посмевшем похитить невинность его принцессы. Бьюсь об заклад, сам он так и не решился бы.
– Прекрати, – тихо сказала Таисса. – Это не ты.
– О нет, Пирс, это как раз я. Очень даже я. Я, сходящий с ума от ненависти, бессилия и невозможности вернуть время назад. – Вернон обернулся, и холодный взгляд серых глаз впился в неё. – Ведь у меня нет в родственниках Великого Тёмного.
– Великий всё равно не смог бы вернуть твою мать, – так же тихо сказала Таисса. – Никто бы не смог. Это невозможно – воскресать из мёртвых.
Вернон издал невесёлый звук:
– У твоих родственников это получается с пугающей регулярностью.
Он похлопал по полу рядом с собой:
– Так и будешь сидеть в противоположном конце комнаты? Здесь теплее.
Таисса не двинулась с места. Ей было холодно, от двери дуло, но она не собиралась это признавать.
– Да.
Вернон вздохнул, обхватывая руками колени. Подхватил опрокинутую чашку и отставил её в сторону.
– Я не хотел брать тебя этой ночью, Пирс. Я бы и не смог. Я попытался, и попытка была неплохая, – он невесело улыбнулся, – но ничего не изменилось бы. Мне не сделалось бы лучше, а тебе было бы очень больно. В детстве я, конечно, хотел вырасти и стать неисправимым мерзавцем, но не таким.
– А каким мерзавцем ты хотел бы стать? – странным тоном спросила Таисса.
– Таким, который не верит в глубокие чувства. В любые чувства, если уж наверняка.
– Хочешь сказать, ты никогда не влюблялся?
– В кого? В Хлою? В девочек из эскорта? – Вернон тихо засмеялся. – Да, уверен, сними кто-нибудь фильм по такой истории, гонорары можно было бы собирать экскаваторами. Впрочем, какие, к дьяволу, гонорары при Светлых? Если твой новый глава Совета не поторопится, вряд ли мы скоро увидим следующий блокбастер.
Он бросил на неё усталый взгляд:
– Мне извиниться? Попросить у тебя прощения на коленях? Пирс, я не в настроении. К тому же ты взрослая девочка, и ты была не против. В таких вещах, знаешь ли, сложно ошибиться.
Таисса дёрнула плечом. Изображать обиду было глупо, вселенскую боль – тем более. Да и не чувствовала она ни того, ни другого. Только усталость.
– Кажется, в этот вечер я вообще разучилась чувствовать, – тихо сказала она вслух.
– Добро пожаловать в клуб, – хмыкнул Вернон. – Иди сюда. Тут тепло.
Таисса неохотно приподнялась, придерживая плед, и подошла к камину. Села и подтянула ноги к груди, чувствуя, как тепло накрывает озябшие плечи и холодные пятки.
Вернон улёгся рядом с ней, закинув руки за голову.