Лицо Дира изменилось. Застыло, смягчилось и застыло вновь, сделавшись отрешённым, жёстким, но с далёким тёплым огоньком в глазах.
– Твоего слова никогда не будет недостаточно, Таис, – тихо сказал он. – Как ни пытайся.
Он быстро повернулся и вышел, не оглядываясь.
Лара, Вернон и Таисса вновь остались одни.
– Итак, всё готово, – произнёс Вернон. – Я связываюсь с посредницей и назначаю место и время встречи.
– А план операции? – поинтересовалась Лара.
Вернон потёр лоб.
– Завтра. Всё – завтра. К тому же я всё ещё тебя ненавижу, и это чувство умножилось на двадцать при виде твоего приятеля, так что предлагаю пока помолчать. А ещё лучше – оставь нас ненадолго. Мне нужно поговорить с Пирс.
Лара пожала плечами:
– Я буду ждать вас внизу.
– Надеюсь, ты её не простила, – заметил Вернон, когда за Ларой закрылась дверь. – За Тора и за всё остальное.
– Я не знаю, – тихо сказала Таисса. – Как я могу простить, если мне до сих пор больно и страшно? И как я могу не простить, если я не желаю ни мести, ни возмездия?
– Хочешь сказать, ты не приплатила бы мне, если бы я принёс тебе голову Тора на блюде?
– Его память стёрта, – покачала головой Таисса. – Не нужно.
– И выдёргивать волосы нашей общей знакомой – тоже, как я посмотрю, – хмыкнул Вернон. – Что ж, в другой раз. Да, кстати, так как её наказали Светлые?
Таисса устало вздохнула:
– Неважно.
Она подошла к окну и уткнулась лбом в стекло. Начинало светать: они и впрямь задержались здесь.
Что же ждёт их завтра?
– Тебе ни о чём не нужно думать, – негромко произнёс Вернон, останавливаясь за ней. – Я беру всё на себя. Тебя даже не будет волновать, верить мне или нет: ты будешь под внушением. Придёшь в себя вечером, когда всё уже будет хорошо. Ты, я, рыжий киборг и сильнейшая Светлая в мире: что может пойти не так?
Таисса невесело улыбнулась:
– Думаешь, люди Рекса разрешат нам взять с собой Павла и Лару?
Вернон тихо засмеялся:
– У Рекса наверняка есть механизм, чтобы защититься от меня. Ещё одна Светлая ему не помешает. Но не будем об этом. У меня есть кое-что для тебя.
Щёлкнула застёжка сумки. А потом Вернон взял кисть Таиссы в руки, медленно разжимая пальцы один за одним. И положил ей на ладонь…
Совсем небольшой, в пару пальцев, кусочек шоколадного торта.
Таисса моргнула, чувствуя, как мгновенно наполняются слезами глаза.
– Что… что ты…
Тихий смех.
– Я связался с твоим отцом. Сказал, что должен поставить твою жизнь под удар и не собираюсь за это извиняться, тем более что ты согласна сама, но что я чувствую себя паршиво всё равно. И хочу сделать хоть что-нибудь для тебя, чтобы не так давило в груди. Звучит по-идиотски, правда?
Он стоял совсем близко, и Таисса чувствовала его тепло. Она чуть отклонилась назад, и Вернон обнял её за плечи.
– Ты всё ещё умеешь любить? – негромко спросила она. – Не обязательно меня или воспоминания об отце и матери. Просто любить?
– Боишься, что отключила мне и это?
Таисса молча кивнула. Вернон хмыкнул:
– Ешь торт.
Таисса несколько секунд разглядывала маленькое шоколадное счастье на ладони. А потом, шумно вздохнув, заглотила его целиком.
– Таисса Пирс, – произнёс Вернон задумчиво. – А ты ведь единственная, кто может вернуть мне меня обратно. Рассеять своё чёртово внушение.
В груди Таиссы вспыхнула безумная надежда.
– Да, – прошептала она. – Ты этого хочешь?
Пауза. Безумно долгая пауза.
– Нет, Пирс. Ты нарвалась на это сама и теперь пожинаешь плоды. Просто… я не люблю необратимых решений. А если ты погибнешь, твоё внушение и впрямь сделается необратимым. Когда я думаю об этом, мне не по себе.
– Можешь разрешить мне очистить твоё сознание с помощью осколка, – с иронией сказала Таисса. – А если не понравится, я верну всё обратно. И так каждые пять минут, пока ты не примешь решение.
– Вредная ты девчонка, Таисса Пирс.
Таисса облизнула шоколадные пальцы и ладонь.