– Пока я тебе не приказываю, – медленно произнёс Рекс. Он наслаждался своей властью, она видела, что он ею наслаждется. – Просто прошу. Подними левую руку. По своей воле. Не поднимай, если не хочешь.
Таисса, помедлив, подняла левую руку, согнув её в локте так, что Рекс смотрел прямо на её ладонь.
– Хорошо, – кивнул он. – Скрести её со второй рукой. Опять же, это не приказ: не торопись и не делай этого, если это причинит тебе неудобства. Приказать тебе я ещё успею.
Таисса покосилась на Вернона, но его лицо было непроницаемым. Впрочем, он уже ничего не мог изменить: колёса завертелись, план был в действии, и, отступив, Вернон мог сделать лишь хуже.
– Обычные человеческие действия, – кивнул Рекс. – Ах, прости, действия Тёмной. А вот сейчас, как я надеюсь, я увижу разницу между просьбой и приказом, правда? Сломай себе левый мизинец. Сейчас.
Слово «сейчас» донеслось до неё из-за глухой завесы боли. В ту же секунду руки Вернона резко перехватили её запястья и развели в стороны. А в следующее мгновение Таисса чуть не оглохла от собственного крика, когда её нервы запоздало подтвердили, что приказ был исполнен.
– Я всегда добиваюсь своего, Вернон Лютер, – бесстрастно произнёс Рекс. – Я хотел сломать ей палец и сломал его. Знаешь почему?
Вернон вскинул руку, бросив взгляд на Павла и Лару.
– Вы двое, не двигайтесь с места, – резко произнёс он. – Изменить всё равно уже ничего нельзя.
– Даже ты не успел, – кивнул Рекс. – Как жаль, правда? А мог бы и догадаться.
– Я сделал шаг тебе навстречу, – сухо сказал Вернон. – Оказывается, стоило бежать в противоположную сторону.
– Я мог приказать ей вырвать себе горло, – парировал Рекс. – Так что благодари меня, что это всего лишь палец.
«И никто, никто не может приказать тебе нанести себе непоправимый и необратимый вред без моего приказа, подтверждённого паролем: «Королевский доступ». Кость срастётся, глаз нет. Ты меня поняла?»
«Да».
«Я не могу предусмотреть всё, прости. Только это».
Таисса покачнулась. Палец, пока ещё не распухший, но уже адски болевший, теперь занимал все её мысли. Всё происходило словно в страшном сне, будто она снова оказалась на Луне. Как на Луне…
Прохладные пальцы коснулись её запястья.
– Я вколю ей стимулятор с обезболивающим, – проинформировала Лара. – Лютер, твоё мнение по этому поводу меня не волнует.
Вернон отрешённо кивнул:
– Спасибо.
– Я отдал ей этот приказ не зря, – бесстрастно произнёс Рекс. – Я получил своё подтверждение – по крайней мере, часть его.
Он развернулся к Вернону.
– Ты думаешь, я забыл? – Его голос сорвался на крик. – Забыл, как ты чуть не убил моих братьев? Как женщина, которую я любил, кричала, когда ты взорвал над нами купол? Ты знал, каково ей придётся? Она сломалась, бежала, не пожелала меня больше видеть. Я потерял её и даже не смог с ней попрощаться. Ты недостоин жить, Вернон Лютер. Ты недостоин ходить, видеть, дышать. И да, чёрт подери, мне стоило труда не приказать этой девчонке оторвать тебе голову. Поверь, это была бы хорошая попытка.
– Поверь, я тоже испытываю к тебе исключительно тёплые эмоции, – равнодушно сообщил Вернон. – Так что я мало бы удивился, реши ты мне что-нибудь отрезать, особенно после вашей закрытой видеорассылки с девчонкой-Тёмной, которую мне на свою беду пришлось посмотреть.
Таисса вздрогнула. Так Вернон тоже это видел. Запись с другой Тёмной, на чьём месте могла оказаться она…
– О да, – прошипел его визави. – Потому что эта девочка уничтожила мой взвод. Целиком. В одиночку. Я с парой ребят ушёл в самоволку. Дезертировал на пару часов – и остался в живых.
Он вскинул голову.
– Я долго её искал. Но я не жалею о том, что с ней сделал, ни единой секунды.
– Почему? – не выдержала Таисса. – Почему ты так ненавидишь Тёмных?
– Потому что они убили отца! – вдруг рявкнул Рекс. – Потому что это он должен был учить Тигра ходить! А ты, – он развернулся к Павлу, – его даже не помнишь!
Первая война. Война, когда Эйвен Пирс был ещё мальчишкой, Ник Горски – молодым героем, а Таиссы ещё не было на свете. Первая война ожесточила юного Максимилиана Юдина, когда он потерял на ней отца. А вторая, на которую отправился он сам, – лишила последних следов сострадания.