— Возможно, не разрешит взять мальчиков на ручей. Дети сейчас приехали из школы на праздники. Существует нечто вроде традиции: они гостят у Тома на Рождество. Я могу поспорить, что Пэт не разрешит им поехать на этот раз. Она способна сделать все, что угодно, ведь Том помешан на своих мальчишках. Он обходил бы дом Пэт за десять миль, если бы это было не так. Он всегда приходит на ее рождественский прием — единственный день в году, когда Том бывает тут. Он не хочет портить сыновьям Рождество, ссорясь с матерью.
Гнев, тихо клокочущий во мне в течение вечера, забился и сверкнул снова:
— Но это просто гнусно, она ведет себя как сука!
— Добавить нечего, — призналась Тиш.
И Том действительно заплатил, но не так, как предполагала Тиш. Заплатила и я.
В конце вечера, когда гости начали забирать свои пальто и подтягиваться к выходу, Том, перекинув красивое серое пальто через руку, подошел попрощаться с Пэт. Картер и я, уже одевшись, стояли вместе с Чипом, Люси, Дейзи и Клэем Дэбни. Тиш и Чарли находились неподалеку.
— Спасибо, Пэт, это был потрясающий вечер, как всегда, — любезно сказал Том своей бывшей жене. — Сообщи мальчикам, я буду завтра около полудня и захвачу их. — Вдруг он улыбнулся всем нам. — Рождественская оргия покупок начинается.
— Тебе придется засунуть руку глубоко в кошелек, дорогуша, — манерно протянула Пэт, и я увидела, что она слегка покачивается на высоких каблуках бронзовых босоножек. — Твой сын номер один ожидает ту маленькую винтовку, „Пурди", которую Вин Талбот держит для тебя в оружейной лавке. Я уже распорядилась, чтобы он сделал гравировку на ложе, я знала, что ты забудешь. А мальчик номер два считает, что уже достаточно вырос, чтобы иметь свою собственную лошадь для охоты. Я также позаботилась об этом. Она прибывает завтра из Камдена, Фил Пэрхэм нашел ее для меня. Красивое животное. Но я предупреждаю, тебе следует немедленно искать дополнительную работу.
Смуглое лицо Тома залила тусклая краска, но выражение его не изменилось. Лишь голубые глаза стали холодными и скучными.
— Ты же знаешь, что я не могу управлять делами подобного масштаба, Пэт, — мягко заметил Том. — Мальчики не ждут от меня таких подарков. Это больше твое дело. Я поговорю с ними утром.
— Какой стыд, — протянула блондинка. — Я уже рассказала мальчикам, что они получат от тебя. Ты же так и сказал: все, что угодно, в разумных пределах…
— Разумных в моем смысле, Пэт, а не в твоем. Ну ладно, не имеет значения. Я урегулирую этот вопрос с ребятами. Спокойной ночи всем и счастливого Рождества.
Он повернулся и легко направился к двери.
— Подожди, Том, — позвала Пэт. — Том остановился и повернулся к бывшей жене.
— У меня есть прекрасная идея, — заявила она.
Так же, как и раньше, при звуке ее голоса все головы повернулись, а глаза воззрились на нее и Тома, стоявших друг против друга на разных концах холла прекрасного дома, в котором Том никогда не хотел жить.
— В Уэйкроссе открылся новый клуб нудистов. — Пэт усмехнулась. — Чип сказал мне об этом. Я думаю, он бывает там каждый вечер. Он говорит, что там демонстрируют акты совместно обучающихся. Он имеет в виду действительно акты. Почему бы тебе и Энди не взять твою маленькую тарахтелку и не отправиться на гастроли? С ее сиськами и твоим членом вы, возможно, за неделю заработаете достаточно, чтобы заплатить за…
Раздался взрыв хохота, и я увидела сквозь туман ярости, застилавший мои глаза, как Чип и Картер навалились друг другу на плечи, воя от восторга.
Том любезно кивнул и вышел в ночь, а Пэт широко улыбнулась и повернулась к группе гостей, собирающихся уходить. Я стояла, задыхаясь от гнева, и наблюдала, как Картер и Чип хватали воздух, утирали слезы и колотили друг друга по плечам. Я посмотрела на лица окружавших меня людей. Челюсти Тиш и Чарли отвисли от шока, а Дейзи и Люси выглядели просто смущенными и вежливо улыбались, как какой-то мужской шутке, которую они не поняли. Лицо Клэя Дэбни напоминало маску.
Должно быть, я выглядела ужасно, потому что Тиш произнесла тихо: „Энди…", а Чарли сделал движение в мою сторону, будто пытаясь похлопать меня по руке.
— Не жди меня, Картер, — сказала я и вышла из дома вслед за Томом.
Он сидел в кабине своего грузовичка, откинув темную голову на спинку сиденья, и смотрел прямо перед собой. Двигатель работал, и снежно-белые клочья выхлопных газов равномерно вырывались на холодный воздух. Том не казался рассерженным, он выглядел так, как будто просто отдыхал в ожидании. Я расслышала тихую фортепианную музыку, доносившуюся из приемника в грузовичке.
Я замешкалась около его машины. Том повернул голову, увидел меня и улыбнулся. Он нагнулся и открыл дверцу со стороны пассажирского сиденья.
— Я думал, что ты, возможно, скоро подойдешь. — Его голос был таким же, как всегда, — легким и насмешливым, как будто смех кипел внутри этого темноволосого мужчины. — Прыгай сюда, я включил для тебя печку.
Я забралась в грузовик. Внутри машины пахло так же, как и сам Том, — мягкой кожей, теплой шерстью и почему-то холодным ночным лесом. В кабине было приятно тепло, а Шопен плыл во тьме, как расплавленное серебро.
— Том, послушай… — начала п. В моих ушах сильно звенело, и я не знала, что именно собираюсь сказать.
— Нет, — возразил он, — все это не имеет значения. Это было глупо и теперь не имеет никакого значения. По крайней мере, не должно. Не порти остаток вечера разговорами об этом.
Он потянулся за сиденье, вытащил оттуда что-то и обернул вокруг меня. Это было норковое покрывало с кровати на Козьем ручье, показавшееся густым и теплым на моих коленях и ногах.
— Будет холодно к тому времени, когда мы доберемся туда, — объяснил Том.
— Доберемся куда? — спросила я. Жара в кабине, музыка по радио, успокаивающийся адреналин вызвали у меня головокружение. Мне казалось, что я могу потерять сознание, и эта мысль была мне неприятна.
— К Королевскому дубу, — ответил Том. — Еще до того, как я выехал из дома, я знал, что мы поедем" к Королевскому дубу сегодня ночью — ты и я. Разве это для тебя неожиданно?
— Нет.
Ночь была темной и дышала морозом, а небо над пустынными зимними полями было осыпано звездами, как серебряным перцем. Я приоткрыла окно, стараясь освежить голову, и воздух, ворвавшийся в кабину, пах холодом и дикостью. В нем был и запах мускуса от лесного дыма — богатый, успокаивающий аромат, говорящий о свете, тепле и закрытых на ночь комнатах. Том не произнес ни слова, пока мы не доехали до узкого, с глубокой колеей поворота к „Королевскому дубу", лишь взял мою руку и держал ее в своей сердечно и твердо. Я не отняла ее.
Мы тряслись по длинной заросшей аллее, которую я помнила по другой ночной поездке, той, когда мы с Картером ехали на барбекю. Но, выехав на расчищенное место, где стоял огромный темный дом Клэя, Том не остановился, а проехал мимо него по дороге, которая вела через открытые соевые поля по направлению к темной линии леса на болоте Биг Сильвер. И тогда Том заговорил.
— Луна не взойдет еще некоторое время, поэтому мы подъедем поближе. Слишком темно, чтобы идти пешком, да и ты не одета для этого. Но в одну прекрасную ночь, мне этого очень хочется, ты прокрадешься со мной вверх по ручью к Королевскому дубу. Ты этого никогда не забудешь, Диана. И не беспокойся, что дядя Клэй или кто-нибудь другой помешает нам. Клэй не бывает в лесу в эту ночь и не разрешает никому.
— А что это за ночь? — спросила я онемевшими от чего-то губами.
— Зимнее солнцестояние. Самая святая из всех ночей. От нее мы получили Рождество. Я прихожу сюда каждый год в эту ночь. Клэй это знает. Раньше он тоже приходил. И мой отец. Ты не боишься? Нет?
— Боюсь, — произнесла я и поняла, отчего онемели мои губы.
— Ты хочешь, чтобы я отвез тебя обратно? Я отвезу.
— Нет.
Мы вышли из грузовичка на маленькой поляне на берегу ручья. Тишина вокруг была древней, чистой и бесконечной, она была больше, чем тем утром, когда так напугала меня, — сейчас не было шума ветра, птиц, насекомых или бегущей воды, только хруст наших шагов по покрытой льдом траве и звук нашего дыхания.
Том взял меня под локоть и помог спуститься с берега туда, где неподвижно у темной кромки воды стоял челнок, и твердо удержал меня, когда я покачнулась на высоких серебряных каблуках.