Выбрать главу

Эд Макбейн

Королевский флеш

Посвящается Ингрэму Эту — думаю, ему это понравилось бы.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Они сидели за столом в задней комнате ювелирного магазина Генри в Бронксе. С одной стороны в стене была большая черная дверь мозлеровского сейфа. Окна на противоположной стене были без решеток, а обе зеркальные витрины на фасаде магазина, наоборот, уже были забраны на ночь металлическими жалюзи. Алекс заметил это, когда входил.

Он смотрел, как Генри встает и тяжело идет к настенному шкафу прямо напротив сейфа, достает оттуда пару стаканов и бутылку виски и возвращается к столу. Генри был патологически толст. Он носил черный костюм и расстегнутую у горла белую рубашку без галстука. Поговаривали, что одно время он сидел в немецком концлагере, но Алекс с трудом верил, что переживший такое человек мог остаться настолько жирным. Однако говорил Генри с заметным немецким акцентом, так что, возможно, слухи были верны. Он поставил стаканы на стол и щедро налил туда виски.

— Тебя когда-нибудь брали? — спросил он.

— Дважды, — ответил Алекс. — Первый раз, когда мне было восемнадцать. Я вышел с отсрочкой исполнения приговора. Последний раз меня брали три года назад. Отсидел восемнадцать месяцев в Синг-Синге.

— Это очень плохо, — сказал Генри, покачал головой и поднял стакан. На нем были толстые очки без оправы, стекла которых увеличивали его водянисто-карие глаза.

— Я там многому научился, — добавил Алекс.

— Ты пей, пей, — подбодрил Генри и глотнул виски. — Ты еще с кем-нибудь сейчас имеешь дело?

— Обычно я работаю один.

— Я не имел в виду работу, — сказал Генри. — Я говорю о скупке.

— С двумя, — ответил Алекс.

— Они тоже дают тебе наводку?

— Один. Второй просто скупает.

— Я слышал о тебе много хорошего, — сказал Генри. — Ты хороший медвежатник.

— Спасибо. Так что у вас за дело?

— Давай еще поговорим, ладно? — попросил Генри. — Или ты торопишься?

— Да нет, — ответил Алекс.

— Насколько ты знаком с полицией?

— Да эти копы все время мешаются под ногами. Если не могут разобраться с каким-нибудь делом, сразу думают на меня. Они меня не трогают, просто приходят, когда им заблагорассудится. Я обзавелся адвокатом и поручителем, который в случае необходимости даст двадцать косых. Но после Синг-Синга меня пока только три раза таскали в участок.

— У тебя собственный адвокат? И еще поручитель?

— Да. В этом случае я на скупщиков не полагаюсь. От скупщиков мне нужно только, чтобы они быстро расплачивались, причем наличными.

— Да уж, кому охота держать в подвале четырнадцать телевизоров. Так ведь?

— Я почти никогда не брал домашней аппаратуры, — сказал Алекс. — Это для наркоманов.

— Значит, ты наркотиками не балуешься?

— Нет.

— Хорошо. А могу ли я поинтересоваться, сколько тебе лет?

— Двадцать пять.

— И каков был твой самый крупный куш? — спросил Генри. — Еще налить?

— Да, чуть-чуть. Спасибо. Самый большой куш был, когда я взял сорок две тысячи. Это случилось уже после выхода из Синг-Синга.

— И где? В отеле, в частном доме?

— В многоквартирном доме. Я домушник. В отелях, офисах и магазинах я не работаю. Только по квартирам и только днем.

— Ты не любишь работать по ночам?

— Не люблю.

— Почему? Я знаю нескольких очень хороших взломщиков, которые работают по ночам.

— Только не я. Я работаю за комиссионные. Если крадешь из офисов или магазинов, приходится это делать по ночам, потому что в это время люди, по идее, должны спать дома. Если же грабишь квартиры, то это лучше делать днем, когда все на работе. Я не хочу напороться на кого-нибудь. Если я хотя бы услышу, как кот пернет, я тут же смываюсь. Чего вы на самом деле-то хотите? — спросил Алекс. — Томми сказал, что вам нужен хороший медвежатник, поэтому я здесь. Мы обсуждаем регулярную работу или только разовую?

— Регулярную, — ответил Генри. — Хотя смотря как получится.

— Не получится, только если меня возьмут, — сказал Алекс. — Но я не собираюсь попадаться.

— Вот как, — улыбнулся Генри.

— Итак, что за дело? Или я вас больше не интересую?

— Конечно, интересуешь, — ответил Генри. — Томми сказал тебе, за какие комиссионные я работаю?

— Нет. За какие?

— Я плачу двадцать пять процентов от общей суммы. — Генри уставился на Алекса из-за стекол очков.

— Мало, — сказал Алекс, тут же вставая из-за стола.

— Сядь, — приказал Генри. — Пожалуйста… А сколько ты обычно берешь со своих скупщиков?