Присутствие среди приглашенных людей одинаково чтимых — иностранного принца и претендента в консулы — поставило хозяина в весьма сложное положение. Находись Гортал у себя на службе, правое место на средней софе непременно было бы предоставлено ему. Однако Публий уже отдал его Тиграну как почетному иноземцу. По этой причине римский законник занял второе по значимости место — посреди того же ложа. Сам же Публий расположился слева.
Остальные заняли свои места вокруг стола по собственному усмотрению, невзирая на происхождение и чины, которые причудливым образом перемешались в этой пестрой компании. Слева от меня сидел Тигран, а справа — Клавдия и Гай Юлий. Напротив нас, на третьей софе, — Курий, Катилина и Цицерон. Обычай восседать за столом женщинам вместе с мужчинами появился совсем недавно, но Клавдия была из тех представительниц слабого пола, которые предпочитали всегда держаться на гребне времени. Прежде женщинам было положено размещаться на стульях, причем обычно место жены находилось рядом с мужем. Между тем присутствие Клавдии за столом, казалось, никого не смущало, и уж тем более меня. Сам по себе торжественный ужин был устроен на славу, очевидно, в знак уважения к Горталу — будущему консулу.
Правда, здесь не было языков фламинго или рулетов из сонь с начинкой из меда и мака, равно как прочих кулинарных изысков вроде тех, что я имел удовольствие отведать у Сергия Павла. В начале трапезы рабы вынесли разнообразные закуски: фиги, финики, оливки и тому подобное, и, разумеется, яйца. Прежде чем гости успели к чему-либо прикоснуться, Гортал своим хорошо поставленным голосом провозгласил тост во славу богов.
— С тех пор как я прибыл в Италию, — сказал мне Тигран, — я каждый обед начинаю с яиц. Скажите, у вас везде так принято?
— Да, у нас всякий официальный обед начинается с яиц и заканчивается фруктами, — пояснил я. — Даже существует такое выражение «от яйца до яблока», что следует понимать как «от начала до конца».
— Да-да, я слыхал его. Хотя никак не мог понять, что это значит.
Вряд ли он видел сваренные вкрутую фазаньи яйца, да и вообще вряд ли этот продукт пользовался большим уважением среди его земляков. Правда, другие блюда гораздо больше пришлись заморскому гостю по вкусу. А таковыми были жареный козленок, огромных размеров тунец и сваренный в молоке заяц. За трапезой завязался разговор. Обсуждали, как обычно, последние знамения.
— Сегодня утром над храмом Юпитера были замечены четыре орла, — начал Гортал. — Это хороший знак. Он предвещает благополучный год.
Еще бы, ведь в грядущий год ему предстоит заступить на должность консула.
— А я слыхал, что на днях в Кампанье родился теленок, — подхватил Курий, — с пятью ногами и двумя головами.
— Ну и что? — фыркнул Цицерон. — Рождение монстров не имеет никакого отношения к делам людей. Мало ли как боги меж собой развлекаются. Другое дело звезды. Мне думается, мы слишком недооцениваем их роль в нашей жизни.
— Все это восточные предрассудки, и только, — авторитетно заявил Гортал. — Прошу прощения у нашего дорогого гостя. Я полагаю, что только те знаки имеют смысл и заслуживают внимания, за которыми с древних времен следят наши авгуры и гаруспики.
— Кто-кто? — переспросил Тигран.
— Существует специальная коллегия авгуров, куда отбирают юношей, едва достигших пятнадцати лет, — пояснил Цезарь. — Быть выбранным в эту коллегию — большая честь. Авгуры поясняют волю богов, наблюдая за полетом и кормлением птиц, определяя направление молнии и прислушиваясь к раскатам грома. Благоприятные знаки приходят слева, неблагоприятные — справа.
— Что же касается гаруспиков, — подхватил Цицерон, — то они гадают по внутренностям священных животных. Существует особое профессиональное сообщество, большей частью этрусское. Впрочем, официальное оно или нет, я считаю все это сплошным жульничеством.
Тигран, казалось, пришел в полное замешательство.
— Постойте, если у вас считается левая сторона благоприятной, а правая — неблагоприятной, тогда почему римские поэты говорят о громе справа как о знаке особого расположения богов?
— Потому что они следуют греческой традиции, — пояснила Клавдия. — Греческие авгуры толковали знаки, обратясь лицом к северу, а наши — к югу.