Какого хрена?
Нет.
Где они только берут такую чушь?
— Ну, — начинаю я объяснение, которое давал не менее сотни раз с момента переезда сюда. — Мой отец — барон, но титул унаследует мой брат, который несколько месяцев назад переехал в Великобританию.
Он уехал, я приехал.
Тот же дом, тот же хозяин, та же мебель.
Единственное отличие? У меня нет соседей по квартире. У него была одна соседка, и он женился на ней.
— Так ты не будешь графом?
— Так не бывает. Нельзя стать графом, если не унаследуешь графский титул, а ты не сможешь его унаследовать, если твой отец — барон. Или если ты второй сын.
Девушка опускает голову.
— О. Это так печально.
Ее речь больше подходит для похорон или, скажем, для того, кто не сдал экзамен в колледже, чем то, что обычно говорят, узнав, что парень не унаследует титул.
Эти американские девушки не перестают меня забавлять.
— Значит ли это, что вы не захотели бы встречаться со мной, дамы? — Я смеюсь, уже зная ответ: конечно, они все равно захотят со мной встречаться — я самый сексуальный товар, который этот кампус видел за последние месяцы, если не считать моего брата Эшли, осчастливившего его своим присутствием.
Титул или нет, но я все еще из Британии, у меня все еще есть акцент, я все еще большой, мужественный и крепкий.
Видимо, американским дамам нравится такая фигня.
— Ты приглашаешь меня на свидание? — спрашивает более светлая из них, накручивая локон своих длинных прядей на розовый ноготь.
— Я даже не знаю, как тебя зовут.
— Кейли, — говорит она, произнося это имя слишком громко, как будто я плохо слышу или не говорю на ее языке.
Ох.
— Я Джек. — Я протягиваю ей ладонь, она протягивает свою, но вместо того чтобы пожать ее, я поднимаю ее и мягко целую тыльную сторону ее ладони.
Она с придыханием выдыхает: «О, боже!», и я понимаю, что подцепил ее. Кейли практически обмахивает себя свободной рукой, глаза ее остекленели от любви с первого взгляда.
Если бы ее выражение было эмодзи, то это были бы глаза-сердечки.
Я удивляюсь, что у нее не текут слюни из розового пухлого рта.
Она у меня в руках.
— На каком ты курсе? — спрашивает меня Кейли, все еще глядя на верхнюю часть своей руки, где я ее поцеловал.
— На самом деле я первокурсник. Начинаю все сначала.
Вроде того.
Я прослушал несколько курсов дома, сделал перерыв на год, не зная, чем хочу заниматься. Работать на папу, как Эшли, или быть более самостоятельным.
Кроме того, не помешают еще четыре года, чтобы определиться, не так ли?
— Я на втором, — говорит она мне. — А сколько тебе лет?
— Двадцать один. — Достаточно взрослый, чтобы легально выпить здесь пинту пива.
— О, и мне тоже! — Девушка слишком взволнована нашим общим возрастом. — Я чирлидерша.
— Я играю в регби.
Вроде того.
Не совсем, но я попробую.
— Ох, это так сексуально. — Кейли кладет руки мне на предплечья — да, на оба — сжимая мышцы там, словно проверяя их размер. Я в приличной форме, несмотря на то, что не занимаюсь спортом регулярно, а начал заниматься только под давлением приятелей.
Как говорится: «находясь в Риме, веди себя как римлянин».
— Ты сильный.
— Спасибо? — Что еще можно сказать? Я сильный, но не совсем? Большой и крепкий от рождения, а не от усилий?
Тем не менее, я принимаю комплимент.
— Ты симпатичная, — говорю я ей и с удовлетворением наблюдаю, как ее лицо слегка краснеет.
Кейли — опытная кокетка, она не теряет времени, чтобы завладеть моим вниманием на ночь, обхватывает мою руку, впиваясь ногтями в кожу — тонкое напоминание о том, что она, возможно, не такая уж невинная и милая, как кажется.
— У тебя были свидания с тех пор, как ты здесь?
— Не особо.
— И сейчас ни с кем не встречаешься?
Разве я позволил бы ей так обращаться со мной, если бы встречался с кем-то? Пожалуйста, отдайте парню должное. Если бы у меня были отношения, я бы никогда не позволил женщине сжимать меня так, словно мы собираемся затонуть вместе с «Титаником».
Флирт — да. Физический контакт? Нет.
— Я ни с кем не встречаюсь, нет.
— А дома тоже никого нет?
— Я расстался со своей девушкой перед переездом.
— У тебя была девушка? И как долго?
Целую вечность.
Я пожимаю плечами.
— Не знаю... лет шесть?
Глаза Кейли вылезают из орбит.
— Шесть лет! Ни хрена себе! — Она подносит руку ко рту, вспоминая о своих манерах. — Ой. Я имею в виду... вау. Почему вы расстались?
— Кэролайн была чопорной.
— Что?
— Скучная. Скованная. — Я колеблюсь. — Она была злой.
Моя новая подруга-блондинка неодобрительно поджимает губы.
— Звучит как ужасный человек.
Если это ее предположение, основанное на этих трех вещах, то хорошо. Я здесь не для того, чтобы спорить о том, что такое ужасный человек.
— Она в прошлом. — Я смотрю вниз, на макушку хорошенькой головки Кейли. — Я смотрю только в будущее.
От этих слащавых слов Эшли бы сейчас вырвало на мои дорогие, сделанные на заказ кроссовки.
Но это доставляет ей удовольствие.
— Хорошо.
«Теперь ты мой», — говорит ее выражение лица, девушка почти победно вскидывает подбородок, пока ее друзья наблюдают за происходящим.
Из ниоткуда появляются Филипп и двое моих товарищей по команде — Леви и Букер — отталкивают меня в сторону и с ухмылкой осматривают небольшой круг девушек.
Я познакомился с Леви и его приятелем Букером в регбийном доме в первый же уик-энд, когда был в городе, и общался с ними на вечеринке. Мгновенно подружились.
— Мы собирались провести импровизированное собрание команды, чтобы обсудить завтрашний день — прояснить некоторые моменты до выхода на поле, чтобы не терять времени.
— Прямо сейчас? — Они что, с ума сошли? Кто проводит командное собрание в одиннадцать часов в выходной день?
— Нам нужно знать, где разместить людей. — Леви кладет огромную ладонь мне на плечо.
Кстати, ни он, ни Букер не видели, как я владею мячом для регби, и поэтому полагают, что я хорошо или хотя бы сносно играю. Мне больше по душе американский вариант футбола, но это мне не светит, не так ли?
Нет.
Кейли с интересом наблюдает за происходящим, все еще держась за мою руку, как за спасательный круг. Это немного странно, но неважно — я никогда не понимал женщин и, наверное, никогда не пойму. Американских женщин, я имею в виду. Британских легче понять. Те, среди которых я вырос, всегда были хорошо воспитаны и уравновешены, их единственная цель — заполучить титулованного мужа или мужа из хорошей семьи. Производить впечатление на своих друзей. Вести праздную жизнь с нянями, отпусками и прочим.
Американские девушки... хотят делать карьеру, быть независимыми.
Это освежает.
Поэтому смертельная хватка Кейли на моей руке немного смущает. Тем не менее, у меня есть ощущение, что в постели она будет просто огонь, и я не собираюсь отказываться от этой возможности, потому что девушка с самого начала была навязчивой.
Это исправится само собой.
— ...выгнать всех и начать совещание через полчаса, — говорит Букер, отхлебывая пива. Это пластиковый стаканчик, к которому я все еще не привык — янтарная жидкость исчезает с каждым глотком.
Он облизывает губы.
— Джек, ты можешь вести секционное заседание для первокурсников, так как вы одногодки, но у тебя гораздо больше опыта.
Вести секционное заседание?
Господи, как мне выпутаться из этого? Я не в состоянии руководить чем-либо, тем более стратегическим совещанием по регби.
Черт возьми, нет!
— Вы, парни, созываете это собрание только потому, что залитые?
Кейли наклоняется ко мне.
— Кто их залил?
— Залитые, — говорю я, объясняя свой английский. — В стельку. Пьяные.
Она кивает.
— О-о-о! Это имеет больше смысла.
— Нет, мы созываем собрание сейчас, потому что все сейчас здесь. Не думаю, что мы кого-то упускаем. Самое идеальное время!
— Вот только половина из вас бухие, — напоминаю я, желая выкрутиться.
— И что? — Букер фыркает. — Половина из них такие во время игр.
Это ведь не может быть правдой, да? Разве можно быть пьяным во время матча?
Мне еще так многому предстоит научиться.
Крикет намного достойнее регби — я жалею, что не научился играть в него в школе, а выбрал регби вместе с братом; сейчас я был бы более уверен в себе.
— Серьезно? — спрашиваю я. — Вы пьете во время матчей?
— Нет, придурок, во время матчей не пьют. Я имел в виду, что они обычно с похмелья. Блин, чему тебя дома учили? Мы пьем накануне и после, но не во время. Господи.