Прошло еще несколько минут, и понеслись из Владивостока неслышные, невидимые радиосигналы. Их без промедления примет радист плавзавода и кинется, задыхаясь на крутых лестницах, на мостик, к Ефимову.
Середина дня. Охотское море
Незадолго до обеда Илья Ефремович облачился в капитанскую форму и решил пройти по судну. Обычно такие обходы он совершал один, без спутников. Молча он спустился с мостика, молча прошел по верхней палубе, которая была густо уставлена стропами с крабом, от третьего трюма до бухгалтерии. День был на диво теплый, пекло несильное камчатское солнце, и крабы дымились: то испарялась влага на них. Заметив капитана, приемщик Савченко бодро, забыв, что ему под шестьдесят, метнулся к правой крабоварке, и схватил шланг, врубил вентиль на полную. Над палубой поднялся мощный столб морской воды, и она попадала на крабов плотным дождем — так необходимо сохранять сырец в жаркую погоду. Илью Ефремовича, податчиков да просто рабочих, бегающих по палубе, обдали брызги, словно под дождь они попали. Капитан не сказал ни слова, а податчики заорали на приемщика:
— Нам твой душ ни к чему!
Приемщик с укором глянул на податчиков, потом на проходившего мимо капитана, но тот никак не реагировал, не стал защищать приемщика. Илья Ефремович по опыту знал, что лучший способ управлять людьми — не вмешиваться в мелочи, не употреблять свою власть по любому поводу. Невелика ведь беда случилась из-за неосторожности Савченко.
Илья Ефремович шел и казался глубоко погруженным в свои мысли. В самом деле, он ни о чем особенном не думал, только наблюдал, словно посторонний, и без всякого видимого со стороны отношения к происходящему складывал факты, копил их в памяти, чтобы потом, в тиши капитанского салона, все взвесить, обдумать и тогда принимать решения. Первую радиограмму он уже получил, можно, казалось, не спешить, но тревога была, неясная, томительная.
В одном месте капитан остановился и заговорил с человеком, которого глубоко уважал, — с крабоваром по правому борту.
— Как, Максимыч, не устали?
— А что мне сделается, Ефремыч, — отвечал старый крабовар. — Сижу, палкой шурую, за температурой слежу, за скоростью. Идет дело помаленьку!
— Кости ноют, Максимыч, старые раны дают себя знать? — вдруг спросил капитан, оглядывая бывшего солдата, словно видел его впервые.
— Кости, Ефремыч, ноют, будто к шторму, а только штормом и не пахнет. Видать, мой прогноз на отдаленность, завтра или послезавтра сбудется.
А капитан замер. Вот еще один сигнал о грядущей опасности. Поспешишь с приказом или нет? Какое принять решение — подождать два-три часа или начать подготовку к возможному шторму? Он глянул на море — легкая зыбь, и только, солнце играло в воде, делая воду живой и ласковой. Неужели все это обманчивое? Капитан знал Охотское море и чаще видал его громыхающим, вздыбленным, чем таким, каким оно было сейчас. Он от всей души желал, чтобы оно долго было таким — все лето. А потом пусть дыхание севера сковывает Охотское, пусть оно сопротивляется, ломая льды, нагромождая их вереницей искристых торосов. В конце концов море под ними успокоится до весны.
— Мы пока знаем, — сказал капитан крабовару и скупо, одними глазами улыбнулся, — что циклоны от нас далеко, но они могут изменить свое направление, и тогда… может поломаться план! Мы идем впритык из-за дурацкого начала путины.
— Возьмем, Ефремыч, — уверенно сказал крабовар. — Мы с вами вместе ходим какой год? Седьмой, и лишь однажды не взяли. Помните, пришли, а тут ледяные поля гуляют. Уйдут, мы сети поставим, а они возвратятся и собьют вешки. Сколько мы тогда сетей на дне оставили!
Капитан хорошо помнил ту путину, когда он решил — эта последняя. Ну его к черту, не работа, а карточная игра! А потом была еще хуже путина…
— Верно, хуже той путины не было. Казалось, уже все потеряно, но удача все же улыбнулась нам.
Крабовар согласно кивнул.
— Я помню, Ефремыч. Льды шли с Шелихова все плотнее и плотнее, словно наступала осень, а не лето. И если бы не южный циклон… как нас трепало!
Да, капитан помнил тот редкостный шторм и то, что после него, словно нарочно, ушли льды и хорошо пошел краб, но плана все равно флотилия не взяла, не хватало несколько сот ящиков консервов, которые он клянчил взаймы у капитана соседней флотилии и которые были ему обещаны, но дело поломал молодой принципиальный помполит. На следующий год на его флотилию шли неохотно, испугались его невезения, но он доказал, что с ним можно работать и делать план!