Приложив крепкую маленькую ладонь к лбу, она щурила на солнце свои большие бледно-серые глаза, внимательно вглядываясь в сверкающую границу между водой и небом.
Двигатели катера умолкли, и теперь он, предоставленный тихим волнам, покачивался мягко, словно колыбель, подталкиваемая бережной рукой молодого отца.
Холли одним привычным движением стянула через голову футболку, нетерпеливо вылезла из шорт, перешагнула через них и, уверенно балансируя, прошлась до конца кормы катера в одних розовых в белый горошек плавках, и, выбросив вперёд стрелкой вытянутые руки, легким прыжком ушла в двухсотметровую нежно-голубую бездну моря. Вынырнув, она плыла ещё несколько десятков метров, вращая трогательно уменьшившейся и потемневшей головкой, пока радостно не положила руки на широкую блестящую спину дельфина.
– Привет, Дарси, привет Гюнтер, – сказала Холли ласковым голосом, исполненным уверенности в том, что эти изумительно красивые и добрые животные её понимают, – как поживаете? Поиграем?
Селия сбросила подруге с катера "дельфинью упряжку" – набор эластичных ремней с плавучей пластиковой "таблеткой" между ними, чтобы человеку было удобно сесть и держаться.
Приладив ремни на спинах своих морских друзей, Холли не с первой попытки, но всё же уместилась в своем седле и, шаловливо помахав рукой оставшейся на палубе Селии, с блаженным визгом ринулась вслед за дельфинами покорять синеву.
Подпрыгивая на гребнях волн, глотая воду из серебристого веера брызг, летящих на неё, отплевываясь и радостно чертыхаясь, неслась она по поверхности моря, буксируемая двумя большими умными рыбами… Дельфины прыгали, ныряли и снова взлетали над водой, довольно высоко, – Холли, вероятно, стоило немалого труда удерживаться на своем утлом суденышке – но чем сложнее, тем веселей забава – дельфины чувствовали это и нисколько не переживали за свою отважную пассажирку – так они плавали вместе – если дельфинам всё-таки доводилось ронять Холли, они заботливо возвращались за нею, и снова терпеливо ждали, покуда она попрочнее усядется в седло.
Селия, стоящая на палубе дрейфующего по волнам катера, задумчиво наблюдала за забавами своей подруги из-под козырька смуглой ладони. Нежный морской ветер трепал на ней белый хлопковый сарафан на бретельках, нагло задирал короткий подол, открывая умопомрачительные бедра, крепкие, гладкие, словно выточенные из темной полированной древесины.
– Пошли купаться! – Холли, подплыв к борту катера, поманила подругу.
В прозрачной воде она была похожа на лягушонка, смешно перебирающего худенькими лапками.
Солнце поднималось быстро и припекало, по палубе уже горячо было ходить босыми ногами, как по доскам в бане. Селия, будто бы нехотя стянув с плеч бретельки, одним движением уронила сарафан к ногам, грациозно вышла из его сливочно-пышного облачка и приблизилась к борту.
– Какая же ты красивая, – Холли плыла на спине, любуясь стройным силуэтом молодой женщины в катере, – ты идеальна… С тебя бы рисовать ангелис, что стоят у трона Всеблагой!
Солнце всходило над головой Селии – точно ослепительная бриллиантовая корона.
– Да брось ты, Холли, – улыбнувшись краем губ, будто бы смущенно, она подняла руки и скрестив их на груди, прикрыла крупные тёмные жемчужины сосков.
– Я практически уверена, что похищение твоего жениха – политический заказ. По своей воле ни один мужчина не сбежит от такого счастья. Ну… Невозможно это!
– Ты не знаешь меня, – сказала Селия.
Она поднялась на нос катера, прошлась по нему, раскинув для равновесия руки, и перешагнув низенький бортик, солдатиком прыгнула в море.
Холли нырнула следом. Под водой волосы Селии изгибались и шевелились, будто пламя черного костра. Поднимаясь к поверхности, она энергично работала длинными сильными ногами. Вынырнув, протерла лицо ладонями. Мокрые волосы плотной тканью, как мужская накидка, накрыли её голову и плечи.
Выплыв рядом, Холли в шутку брызнула Селии в лицо. Та фыркнула, рассмеялась. Они принялись потешно бороться в воде, и Холли в какой-то момент обняла Селию, по-особенному обняла, ласково и жадно, прижав к себе, как желанного юношу… Её руки скользнули по мокрому телу молодой женщины, задержались на талии, воровато погладили бедра. Селия, конечно, это заметила, она удивилась, растерялась, сделала вид, будто ничего не произошло. Может быть, показалось? Хотя от внезапной ласки, в животе у неё приятно потяжелело, и невесомые пальцы незримого пианиста пробежались по клавишам позвоночника…
6
Прошло почти три месяца с тех пор, как Тати и Кузьма воссоединились в своей украденной гонимой опасной и оттого по-особенному сладкой любви. Они постоянно находились рядом, но спокойных моментов, когда можно было, ни о чём не думая, радоваться близости друг друга, выпадало на их долю в действительности очень мало – в том, вероятно, и крылась подлая биологическая тайна яркости их романа, – редкие минуты слияния наполнялись такой ослепительной остротой чувств, что Тати сознавалась себе – ни с одним мужчиной ей не приходилось праздновать жизнь более расточительно и пышно.