– Теперь вы являетесь законной претенденткой на королевский престол, – Кузьма сказал это безо всякого эмоционального ударения, словно речь шла о праве на скидку в супермаркете, – и чтобы заявить об этом, вам нужно представить Селии на подпись бумаги о совершенном "лаурус парлус" с переходом права владения мною от неё к вам; а когда она эти бумаги подпишет, вы предстанете перед временным правительством и примете власть.
В устах Кузьмы всё звучало просто – как сложение натуральных чисел. Но в действительности… Первое же слово Тати в защиту своего нового права с большой вероятностью станет её последним словом. Автомобильная катастрофа. Падение с лестницы. Яд в бокале с соком. Выстрел из снайперской винтовки. Вздумай Тати открыться, любая вылазка на улицу без полка охраны, скорее всего, закончится для неё в морге… А даже если ей повезет остаться в живых, что станет делать она? Как будет управлять чужим государством, населенным непонятными ей людьми, говорящими на чужом языке, следующими странным для неё обычаям? Королевская власть в её руках будет всё равно что вожжи от горячей тройки в руках младенца!
А время в Хармандоне сейчас какое! Не время даже – безвременье. Раздробленность. Выраженный сословный строй. Произвол аристократии. Преступность. Кто осмелится взять в руки вожжи, когда колесница несется в пропасть? Беда большинства самозванцев в истории – неспособность умозрительно сопоставить свои силы и реальный груз власти. На чужой голове корона всегда панамой кажется, и дома перед экраном телевизора с чашкой чая так легко рассуждать, что бы ты делала, если бы была королевой, как бы ты мудро судила, и как милосердно относилась бы к народу…
– Ты с ума сошел, Кузьма, – сказала Тати, – меня же повяжут, как только я объявляюсь!
– Женщина, которая носит во чреве потомка королевской крови по нашим законам неприкосновенна. Здесь вам скорее причинят вред. Нам нужно возвращаться.
8
Невероятную устойчивость временного правительства, существовавшего в Хармандоне со дня убийства кронпринцессы Оливии уже в течение двадцати с лишним лет можно было объяснить лишь его очевидным для всех вежливым бездействием. Оно не мешало высшей аристократии обделывать большие и маленькие делишки, не встревало в дела крупного бизнеса и случайно подобралось таким образом, что ни у кого из "совета девяти" не было личных амбиций и цели прорваться к реальной власти. Временное правительство являлось исключительно декоративным формальным органом и занималось тем, что выдавало обнаглевшим дворянкам и ловко погревшим руки на войне и посреди разрухи проходимицам всевозможные грамоты, титулы, официальные разрешения, лицензии и кредиты. В народе это правительство, смеясь с слезами на глазах, не величали иначе как "бумажное". Поразительно, как простые люди, не вдаваясь в тонкости политических проблем, чувствуют дух времени, ощущают под собой медленное вращение тяжёлого колеса истории и способны в нужный момент сплотиться и помочь ему повернуться… Всё чаще в королевстве, которое королевством, увы, перестало быть, вспыхивали восстания рабочих. В воздухе пахло революцией. И именно поэтому, желая сохранить хотя бы видимость порядка в стране, уменьшить количество террористических группировок и неконтролируемых вооруженных столкновений, Временное Правительство обратилось в международный комитет по защите жизни и свободы людей с просьбой направить в Хармандон миротворческие силы. Так и началась грандиозная запутанная игра с огромным числом многоходовых комбинаций, призом в которой были нефть, газ, золото, платина и прочие богатства опаленной солнцем благословенной земли.
Новая Атлантида, как основной поставщик миротворческих сил, делала попытки повлиять на политическую ситуацию; атлантийские дипломаты неоднократно намекали временному правительству на необходимость восстановления хотя бы фасада монархии и создание полноценного органа законодательной власти, выборного парламента. Консервативные хармандонские законы, однако, не позволяли разрушать "единокровие королей", равно как и сажать на трон мальчика или мужчину; восстановление канонической монархии было возможно только в случае рождения дочери у любого из оставшихся мужчин королевской крови. Одним из них был Кузьма – в тот день во Дворце Съездов, залюбовавшись прелестным чернобровым юношей в шелковой накидке, Тати вытащила свой фартовый входной билет, неведомо, правда, куда, на престол или на плаху, ведь одно могло моментально обернуться другим прямо под нею… Тати имела приоритетное право быть королевой-регентшей в случае беременности девочкой. Зарина не имела прямых прав на корону, но очень хотела её носить, как говорится, темечко чесалось. Входя в совет директоров крупнейшей нефтедобывающей компании "ОйлРемайнс" она имела и некоторые рычаги давления на временное правительство. Она ратовала за созыв Совета из представительниц хармандонской аристократии и за изменение, в связи со сложившейся патовой ситуацией, законов о престолонаследии.