Но Рита, видимо, принципиально не собиралась этого делать – наглядно демонстрировала ему свои убеждения – ведь в равноправных отношениях мужчина так же может проявить инициативу!
Анри предстояло дать ей понять, что он готов к переходу отношений на новый уровень. Он хотел бы, насколько это окажется возможным, обойтись без слов. Все слова, уместные в этом случае, казались ему неуклюжими, глупыми, лишними, как комментарии и оправдания, почему упавшая из твоих рук чашка разбилась. Придумать бы оригинальный смелый и в то же время по-мужски изящный поступок, который разом всё ей объяснит!
Анри-Арчи пошёл в туалетную комнату, чтобы немного успокоиться и подумать. Повсюду в ресторане, в широких плоских чашах лежали цветы. Их нежные головки прелестно и грустно покоились на холодном камне. Пока он шёл мимо, юношу осенило. Из мужской комнаты он позвонил в службу доставки букетов и заказал привести прямо в ресторан один-единственный, но самый свежий, пышный и яркий алый тюльпан. По пути к столику молодой депутат предупредил администратора, чтобы заказ приняли, и официанты вынесли Рите цветок на подносе в зал.
Она сразу заметила перемену в Анри, когда он вернулся за столик. Острые огоньки в её глазах разгорались от любопытства.
Юноша пытался есть, теребил скатерть и бестолково перекладывал приборы с места на место.
Наконец показалась официантка. Как было условлено, она опустила на столик перед Ритой блестящий как зеркало серебряный поднос с лежащим на нём тюльпаном. Головка цветка расплывчатым блеклым пятном, точно в воде, отражалась в гладкой поверхности.
– Большое спасибо, принесите теперь, пожалуйста, шампанского, – Рита бережно взяла с подноса тюльпан, задумчиво разглядела его, понюхала упругие прохладные лепестки и положила цветок на скатерть, – в честь нашей помолвки, – добавила она через мгновение, пронзив Анри ясным, как рассвет над морем, уверенным радостным взглядом.
Она протянула через стол руки, и он с робкой улыбкой дал ей свои.
Сцена вышла до того очаровательная, что все невольные свидетели – официантка, администратор и девушка-сомелье – улыбались и молчали, не двигаясь с мест, точно боялись потоком воздуха от своих шагов задуть молодой, едва зародившийся у них на глазах костерок счастья.
Рита встала, вслед за нею поднялся из-за стола и Анри.
– Только прошу тебя, – прошептал он, – не целуй меня на глазах у всех, я боюсь, я просил Лору об этом, но она не слушала меня… Глупо, понимаю, верить в приметы, но я слышал такое, что между влюбленными самый первый поцелуй никто не должен увидеть, даже случайно, это тайна, небесная благодать, озаряющая двоих, песнь ангелис… Если кто-то посторонний окажется посвященным в это, может случится страшное, мало ли какие у кого взгляды и мысли, зрак зла вездесущ, кто посмеется, кто позавидует…
Рита улыбнулась.
– Как скажешь. Хочешь, мы дождемся церемонии бракосочетания.
– Нет! – Анри взглянул ей в глаза с отважной нежностью. – Я верю тебе! Хватит ожиданий! Я хочу быть с тобой прямо сейчас! Без промедления!
3
– Настал момент, – сказала Рита, когда за ними захлопнулась дверь гостиничного номера, – не стану скрывать, я ждала его очень давно, – она держала руки Анри в своих и смотрела ему в глаза, – как говорится, вот он, час истины…
– Что ты этим хочешь сказать?
Её трогало, как глубоко он был впечатлен происходящим.
– Время отдавать долги и снимать маски. В переносном и в самом прямом смысле. Прежде чем мы внесем определенность в наши отношения как фактически, так и юридически, я должна познакомить тебя с собой. Без этого мы не сможем идти дальше. Вдруг, увидев моё лицо, ты захочешь сбежать? Я не в праве лишать тебя этой возможности. Человеку всегда нужно оставлять выбор.
С этими словами Рита, разобрав пальцами волосы и нащупав среди них застежки серебряной маски, сняла её. В последние месяцы она носила длинное каре. Широкие гладкие пряди, сбегающие со лба, пока мешали Анри разглядеть Ритино лицо, убирать их она не торопилась.
– Стой, я сам! – он шагнул к ней и быстрым, но робким движением руки раздвинул завесу волос.
Анри предчувствовал, что рано или поздно Рита позволит ему взглянуть на своё лицо; много раз он представлял себе самые ужасные картины, какие в таком случае могут предстать глазам – готовился заранее; он знал, что для него ничего не изменится, что бы он ни увидел, но он хотел, чтобы и Рита поверила в это, чтобы она не сомневалась в нём, не думала, что он из вежливости не подает вида, насколько скрываемое маской отвращает его.