Кузьма завел новую привычку, решив такой своеобразной пряностью придать вкус своему приевшемуся существованию: по вечерам он просил Марфу помочь ему снять одежду. Это выглядело прихотью, особенно ввиду того, как бедняжка относилась к "молодому господину", но в действительности оказывалось почти надобностью, скажем, если приходилось снимать сложные наряды, предназначенные для балов, парадных выездов и прочих светских мероприятий. Тонкие дорогие ткани ничего не стоило порвать, если слишком резко потянуть, мелкие булавочки и брошки легко терялись, ими можно было уколоться ненароком, заблудившись в пышных складках мудрено скроенных парадных рубах и шаровар.
Марфа добросовестно выполняла то, что от неё требовалось, оставляя Кузьму стоящим на коврике перед кроватью в одном белье, а все его одеяния – сложенными на кресле ровными стопочками – одно к одному.
Девушка старалась не задевать пальцами его кожу, её руки порхали над телом юноши, совершая только необходимые прикосновения, и, порой, когда ей не удавалось избежать короткого невинного контакта, он тешил свою новорожденную мужскую гордыню, чувствуя какие холодные – нервные – у неё пальцы.
4
Тати лежала плашмя на широкой постели в своем номере под живительными струями кондиционера.
В Хорманшере последние дни погода стояла изнуряюще знойная; воздух над тротуарами становился теплее человеческих тел: идёшь, и будто кто-то огромный обнимает тебя мягкими горячими руками.
Жар снаружи имеет свойство раздувать огонь внутри. Тати чувствовала в животе, в бёдрах требовательную густую тяжесть: точно они были наполнены плотной вязкой жидкостью, и нужно было выдернуть пробку, чтобы всё вылилось, и стало легче, свободнее… В тридцать один год ее красота и чувственность, как хармандонское солнце за окнами, находились в зените; природа настойчиво призывала ее использовать это время, лучшее время… Удивительно, как уживалось в маленьком тщедушном белом тельце Тати такое мощное, жадное, агрессивное женское естество, готовое буквально поглощать мужчин…
Она повернулась, чтобы взглянуть на часы. Встреча с Мироном в ресторане для обсуждения деталей оплаты назначена на семь часов, впереди долгий душный день…
Вспомнился гаяш с волосатой грудью, который подходил к ней в баре, пока она ждала Арду. Эх… Дорога ложка к обеду, а мужчина – к широкой кровати!
Тати потянулась – гостиничное ложе было так велико, что хрупкая блондинка могла почивать на нём и в компании трёх любовников, если бы пожелала их пригласить.
Она полежала ещё немного, выпила прохладительный коктейль и решила пойти прогуляться.
В такой час это было безумие, беспощадное солнце выжигало с улиц даже назойливых мелких торговцев и зазывал.
Тати взяла из бара бутылку ледяной воды, зонт и спустилась вниз.
Портье предупредил её об опасности солнечных ожогов, это входило в его обязанности, и порекомендовал приобрести защитный крем в аптеке при отеле. Она скользнула в аптеку, чтобы вежливо отделаться от рекомендаций – из аптеки можно было выйти прямо на улицу.
Тати направилась в сторону Тигрейского рынка – там жизнь кипела в любое время суток. Раз посетив это место, неискушенный турист расставался с большей частью содержимого кошелька и убеждался: продать можно всё, были бы у покупателя деньги. Фотографирование с верблюдами, обезьянами, черепахами и попугаями, сладости, раскисшие на жаре, липкие, засиженные осами, нагло подкрашенная вода с сахаром – "натуральный лимонад", рисунки хной на теле, ракушки, выловленные в заливе, пестрые веера из тканей, тонкой бумаги и перьев… Чего только не было на Тигрейском рынке! Любого ступившего на эту территорию изощренного выживания тут же осаждали со всех сторон всевозможные ловкачи, предлагающие померяться силой, узнать грядущее по картам, поспорить на деньги, отгадать загадку… Рынок в жаркой стране – тысяча самых невероятных способов лёгкого заработка!