По укоренившейся привычке он всё ещё испытывал робость, когда женщины добивались его внимания. Как ни странно, эта вынесенная из брака с ревнивой Онки особенность теперь помогала ему. Она как щит отсеивала непорядочных поклонниц, жаждущих быстрого успеха, не готовых прилагать усилия, чтобы завоевать доверие и сформировать нежную привязанность.
Всех женщин, претендующих на его благосклонность, Гарри сразу знакомил со своими детьми. Это было обязательное условие продолжения отношений. "Путь в мою спальню лежит через детскую…" Он не мыслил себя отдельно от двойняшек и считал, что будущая возлюбленная должна принять их всех троих как единое целое…
Онки очень редко навещала детей из-за сильной занятости. Однако, стоило Гарри только намекнуть, что сыну или дочери нужно что-нибудь, она переводила на его счет столько денег, сколько требовалось, часто с избытком.
Вздумай Гарри обнаглеть и разлениться, он мог бы кататься как сыр в масле после расставания с супругой. Она не расходовала на себя и половины своей депутатской зарплаты, и потому, даже не спрашивая, зачем понадобились деньги, отправляла их бывшему мужу. Но Гарри был честным мужчиной: он не брал у Онки ничего сверх необходимого и стремился найти стабильную работу, чтобы в дальнейшем обеспечивать детей самостоятельно. Он очень удивился, когда однажды необычайно изысканно одетый и ухоженный мужчина примерно его лет, может, чуть старше или младше, выйдя из дорогой машины, позвонил в видеофон у подъезда. Незваный гость принес большую коробку лакомств для детей, несколько нарядных галстуков для Гарри таких дорогих марок, что молодой отец едва сдержался, чтобы не раскрыть от удивления рот…
– Кто вы и зачем вы здесь? Я не могу принимать подарки от незнакомых людей.
– Я учился вместе с вашей женой, – ответил красавец.
– С бывшей женой, – поправил Гарри.
– С бывшей, значит… Как вам будет угодно.
Гарри невольно залюбовался безукоризненным изяществом всех линий, образующих каждое мгновение хрупкий образ пришельца; высокий лоб, точеный подбородок, тонкая шея с золотой цепочкой; вот он поднял руку, и само движение показалось Гарри красивым, как падение цветка с яблони; от движения воздуха, возмущенного рукой незнакомца, донесся до Гарри едва уловимый таинственный аромат элитного одеколона…
– Ваше имя?
– Меня зовут Саймон Сайгон.
3
Чтобы попасть на территорию частной клиники "Лотос", Онки воспользовалась Единым Депутатским Удостоверением, дающим право посещать практически любые учреждения, включая коммерческие предприятия.
Администратор посмотрел ей вслед настороженно – визиты государственных лиц в последнее время не сулили ничего хорошего: многие депутаты высказывались в пользу того, чтобы объявить искусственное размножение человека вне закона. Минуту назад гостья справилась у молодого мужчины за информационной стойкой об Афине Тьюри, и он сообщил, что дирректрисса находится в своём кабинете на втором этаже.
Нажав крупную плоскую кнопку лифта, Онки осматривалась, изучала обстановку. Ремонт в клинике был свежий, атмосфера уютная, матовые обои цвета капучино, картины в деревянных рамах, мягкие кожаные кресла для ожидающих, ковры… Ничего типичного для медицинских учреждений: ни носилок вдоль стен, ни запаха лекарств – ничего, что могло бы навлечь мысли о страданиях и смерти, какие обычно сопровождают посещения бюджетных больниц.
Клиника Афины Тьюри, пожалуй, являлась единственной во всем мире клиникой с настоящими врачами, в халатах, масках, перчатках, которая слыла не домом скорби, а домом радости. Никаких новостей, кроме хороших, не вылетало из этих стен. Такова была политика руководства. Клиентам никогда не сообщалось ни о количестве неудачных попыток, погибших эмбрионов, недоношенных дефектных плодов – их могли быть сотни – ради того, чтобы родители со счастливыми улыбками прижали однажды к груди долгожданного розовощекого младенца…
Сквозь приоткрытую дверь, которую придерживал, прощаясь с кем-то, молоденький медбрат в голубом халате, Онки удалось мельком увидеть внутренность одного из кабинетов для приема. Традиционная больничная белизна стен и потолков была слегка разбавлена персиковыми тонами, как молочный коктейль – сиропом. Видимо, Афина считала дизайн немаловажной составляющей успеха в общении с клиентами. Кабинет врача-репродуктолога обстановкой напоминал скромную гостиную: Онки успела заметить журнальный столик с чайным сервизом и большой монитор для просмотра видеофайлов с микроскопа. У клиники "Лотос" имелась своя "фишка", маркетинговый ход, смелый и потому необычайно удачный: врачи показывали своим пациентам процесс зачатия их драгоценных чад в режиме реального времени. Все мониторы в кабинетах были подключены к лабораторным микроскопам. Сама Афина Тьюри питала к самому началу человеческой жизни большое уважение: