5
Стоя под дверью кабинета "сатаны" Онки испытывала противоречивые чувства. Она с детства питала настороженную иррациональную неприязнь к Афине Тьюри, но, как политик, как человек, осиянный доверием народа, понимала, что её личное отношение не должно ни коим образом повлиять на выводы относительно того, нужны ли стране дети, жизнь которых может начаться только в стенах клиники "Лотос". Онки Сакайо боялась быть предвзятой.
– Как же давно я ждала твоего прихода, – Афина сидела за столом, сложив одну на другую перед собой пухлые загорелые руки в золоте, и приветливо улыбалась вошедшей, – Ну, здравствуй…
Онки сразу бросилось в глаза, что Афина Тьюри почти не изменилась с тех пор, как они виделись в последний раз. Но это не восхищало почему-то, а отталкивало, словно великолепно отреставрированный фасад здания, про которое знаешь наверняка, что оно прогнило насквозь. Онки тогда было четырнадцать лет, теперь ей – тридцать три. Она раздалась, отяжелела, под глазами легли первые усталые тени; кожа на лице, особенно на носу, становилась всё больше похожа на апельсин – покрывалась точками проявляющихся пор.
Афина – всё такая же. Шея мягкая, стекающая, как теплый воск, полные губы, плечи, лицо пухлое и упругое, как грелка – она выглядела вполне свежей ещё женщиной… И от неразрешимого противоречия между тем, что известно было о её возрасте, и тем, что представало перед глазами, слегка подташнивало. Онки не раз за последний год задумывалась о том, хочет ли она сама принимать "Пролифик". По возрасту ей рекомендован был приём препаратов первой фазы. Фолликулопротекторов.
Чем раньше женщина начнет терапию, тем более выраженным будет эффект. Врачи, однако, не рекомендуют перестраховаться, и заглатывать первую пилюлю слишком рано – препарат имеет ряд побочных эффектов, в числе которых (при длительном применении) повышение риска инфаркта, инсульта, раковых заболеваний. Человечество, совершенствуя медицину, непрерывно борется со смертью, с каждым новым открытием отбрасывая страшного противника всё дальше… Но он не сдается, и с каждым нападением становится всё более изобретательным. На смену побежденным болезням, являются другие – против которых ещё не успели заготовить оружие – и схватке этой, вечной схватке разума и смерти, не видать конца.
" Пролифик " несовершенен, и статистика это подтверждает. У каждой женщины есть выбор: принимать или не принимать, смириться с естественным старением, или бросить этот наивный и дерзкий вызов непобедимому сопернику – природе вещей… В молодости, будучи максималисткой, Онки не сомневалась, что она отважно выберет первый путь и, когда придёт её время, встретит неизбежное с гордо поднятой головой. Но по мере своего приближения к заветному рубежу, к развилке дорог, одна из которых – волшебная, Онки всё чаще ловила себя на мыслях, что, может, не так уж это и плохо – продлить свой женский век…
Она не уделяла много внимания внешности, по утрам проводила у зеркала в ванной не дольше двух-трех минут, необходимых для гигиены. Она не присматривалась к себе, не вглядывалась в кожу, изучая её тонкий причудливый рисунок, который с каждым годом становился всё чётче – будто кто-то прорисовывал его острым карандашом.
Однажды утром Онки вдруг заметила, что из зеркала на неё смотрит уже не очень молодая женщина. Щёки потеряли упругость и почти готовы были образовать складки, развеселый румянец погас, над бровями пролегла первая прямая, как горизонт, морщина задумчивости… Онки начала стареть! Это открытие оказалось настолько пронзительным и внезапным, что около минуты она бестолково разглядывала сама себя, будто видела впервые. Собственно, так оно и было. Красота никогда особо не заботила её, однако, кто смог бы остаться невозмутимым, обнаружив во время привычного утреннего туалета, совершаемого изо дня в день, своё начавшееся увядание?..
Тогда ей впервые стало страшно. Она ощутила всем существом собственную ничтожность перед грозными силами природа, издавна влекущими все живые организмы от рождения к гибели. Онки испуганно прислонила несколько раз к лицу пригоршни ледяной воды, точно надеялась смыть старость, торопливо промокнула лицо салфетками и покинула ванну – будто бы не желая больше видеть, не желая знать, не собираясь верить…
– Выглядишь так себе… На "троечку". Мало спишь? Много работаешь? "Пролифик" начала принимать? – бесцеремонность Афины Тьюри в общении поражала. Она совершенно спокойно могла начать разговор с незнакомым человеком с вопроса, соблюдает ли он кодекс здоровья и долголетия, который, по её, бесспорно, авторитетному мнению, составляют всего четыре заповеди: первая – всегда поддерживать приподнятое настроение, вторая – есть только качественную и только (!!!) вкусную еду, третья – выпивать каждый день бокал сухого красного вина и четвертая – иметь хорошего любовника.