Опомнившись, Ровена тотчас же повернулась к нему спиной.
— Не могли бы вы прикрыться, милорд?
— Зачем это? — угрюмо пробурчал он. — Вы уже и так успели все увидеть.
Краска залила ее лицо.
— Вы всегда такой грубиян?
— Только когда женщина будит меня в моих собственных покоях. У меня есть полное право обидеться на вас. Вам не кажется?
— Я полагала, что вы уже встали.
— С чего вы это взяли?
— Так ведь уже рассвело, милорд, вот с чего!
Он фыркнул, обнаженным вылез из кровати, прошел мимо незваной гостьи и выглянул наружу.
— Солнце еще даже не встало. В такой час все спят.
Ровена судорожно прижала к груди лютню и прикусила губу, созерцая его скульптурно вылепленный зад. Она хотела было отвернуться, когда он оглянулся на нее, но заставила себя не делать этого.
В его глазах загорелся насмешливый вызов.
— Если вы решили выставить себя передо мной напоказ, милорд, так тому и быть. Я вам не мышка, которая трясется от страха, едва завидит кошку.
При этих словах он развернулся и предстал перед ней в полной красе.
У Ровены перехватило дыхание, едва она охватила взглядом его целиком, от кончиков пальцев на ногах до макушки.
Он был великолепен.
Широкие плечи, узкие бедра. Смуглая кожа словно испускала свечение в сероватом утреннем полумраке. Его тело покрывала легкая темная поросль, подчеркивающая каждый мускул. Мужское достоинство по-прежнему вздымалось вверх, несмотря на прохладу сырого воздуха. Внушительное зрелище.
Она вздрогнула и подумала: интересно, как это — иметь в любовниках такого мужчину? Способен ли он быть нежным? Или возьмет ее грубо, как настоящий варвар? Дерзко…
— Вы бы поаккуратнее, леди, — полушутливо-полусерьезно предупредил он ее. — А то как бы вас не обвинили в непристойном поведении.
Она пожала плечами:
— Если бы меня обвиняли только в этом, мне бы поистине повезло. Я ведь знаю, как меня называют за спиной и что обо мне думают, но мне все равно.
Ее смелость поразила Страйдера. Интересно, найдется ли на свете хоть что-то, перед чем эта женщина дрогнет? Если бы не пылавшие огнем глаза, он бы подумал, что она из тех дам, которые вообще не нуждаются в мужчинах.
Но Ровена не похожа на последовательницу Сафо. Она ощущала его наготу каждой клеточкой своего тела. Полыхавшие щеки говорили о том, насколько он смущает ее. А как она прижимает к груди лютню, будто хочет защититься ею от него, словно щитом!
Стоило бы, конечно, прикрыться, но надо признать, ему нравится, как она на него смотрит. И заливается при этом краской.
Как она будет выглядеть распростертой в постели, лицо искажено страстью, а он показывает ей, почему трубадуры так много пишут о любви. Или хотя бы о плотских утехах.
— Вас когда-нибудь целовали, миледи?
— Извините? — нахмурилась она.
Он. осторожно подошел к ней. Очень медленно. Ему совершенно не хотелось, чтобы она с криками выскочила из его палатки.
— Прижимался ли когда-нибудь мужчина своими губами…
— Я знаю, что такое поцелуй, милорд. — И?
Она сделала шаг назад.
— Мои губы не ваша забота. Как, впрочем, и другие части тела.
— Тогда зачем вы здесь?
— Я пришла начать с вами уроки.
— В такой час? — изумился он.
— По крайней мере нас едва ли кто-нибудь потревожит.
— А я вряд ли соглашусь обучаться чему бы то ни было в это время суток, миледи. Мой сон — драгоценная вещь и слишком дорого мне достается, чтобы я жертвовал им ради столь сомнительной вещи, как песня.
Он вернулся обратно в постель.
— Приходи в полдень, Ровена, тогда и поговорим.
— Но…
— Никаких «но», миледи. Я измотан и хочу спать.
Ее передернуло от этого безапелляционного тона, но разве у нее был выбор?
Ей захотелось по-детски топнуть ножкой. Только какой в том прок? Никакого. Она вздохнула и поставила лютню. Незачем таскать инструмент туда-сюда.
Не успела она подойти к выходу, как по лагерю разнесся пронзительный крик.
Лорд Страйдер молнией выскочил из постели. Снаружи начался настоящий кавардак.
Ровена вышла на улицу, Страйдер — следом. В руке у него сверкал меч. Он промчался мимо Ровены к палатке, куда со всех сторон стекались люди. Ее обгоняли полуодетые сонные рыцари.
Народ обступил красно-синюю палатку на вершине холма. Едва Страйдер подскочил к месту сбора, все разом обернулись к нему.
— Ты! — накинулся на Страйдера лорд Руперт, брат Сирила. — Ты убил моего брата!
Ровена не могла бы сказать, кого из них это обвинение повергло в больший шок — ее или Страйдера.