— Ты угрожал ему при свидетелях, — рычал Руперт.
— Сегодня ночью я никого не убивал, — раздраженно парировал Страйдер.
— Лжец!
— Я собственными глазами видел, как он выходил из палатки Сирила вскоре после заутрени, — вставил другой рыцарь. — Герб Блэкморов ни с чем не перепутаешь.
Не успел Страйдер и глазом моргнуть, как его скрутили, и толпа расступилась, пропуская к нему Генриха. Руперт повторил свое обвинение перед лицом короля.
— Что скажете, лорд Страйдер? — спросил Генрих.
— Я невиновен.
Из палатки появился один из младших братьев Сирила, сжимая в ладони окровавленный медальон, и протянул находку королю.
Генрих внимательно изучил вещицу и снова обратил свой взор на Страйдера.
— Вы с Сирилом были вместе в Святой Земле?
— Да, сир.
— И куда вы направились вчера вечером, после того как покинули трапезную?
— К себе.
— Один? — Да.
— Вот видите! — выплюнул Руперт. — Он виновен. Он убил моего брата, и я требую наказания.
— Мы расследуем это дело, — не дрогнул король. — А пока граф будет взят под стражу и объявлен под опекой короля.
Страйдер не верил собственным ушам, Ровену и ту поразили слова короля. Генрих собирается арестовать своего героя, причем без каких бы то ни было веских оснований?
Королевская стража забрала у Страйдера меч и заломила ему руки за спину.
— Подождите!
Все головы разом обернулись к возникшей из толпы Элеоноре. Королева бросила раздраженный взгляд на мужа, потом на Ровену и Страйдера.
— У лорда Страйдера есть алиби.
Ровене никогда не приходилось видеть столько разом насупившихся лиц и бегающих взглядов.
— Умоляю вас, только не говорите, что он был в это время с вами, — устало вздохнул король.
— Нет, милорд, — насмешливо хмыкнула Элеонора. — Этот мужчина провел ночь с Ровеной, согласно вашему приказу.
Теперь уже все взгляды обратились к Ровене. У нее округлились глаза. С ее языка чуть не сорвалось несогласие, но никто не может назвать королеву Англии лгуньей и при этом сохранить свой язык.
— Разве не так, лорд Страйдер? — спросила Элеонора. Страйдер открыл рот и взглянул на Ровену.
— Отвечайте же, милорд, — приказала Элеонора. — Мы знаем, что вы хотите защитить репутацию дамы, но пусть уж лучше пострадает ее реноме, чем слетит с плеч ваша голова.
— Страйдер с сукой из Суссекса? — послышалось в толпе. — Не верю!
Раздались смешки. Кровь бросилась Ровене в лицо. Высоко подняв голову, она встретилась глазами со Страйдером и заметила в них странное, похожее на мольбу выражение.
— И чем же они занимались, ваше величество? — поинтересовался Руперт. — Не то чтобы я не доверял вашему королевскому слову, однако трудно поверить, что у этих двоих роман.
— Никакого романа нет. — Элеонора даже бровью не повела. — Леди обучала его сиятельство игре на лютне.
Взрыв хохота.
Ровену охватила паника. О чем только думает королева?
— Разве это не так, Ровена? — обратилась к ней Элеонора.
Девушка лишь кивнула в ответ.
— Эта девица обманула вас, моя королева, — вставил Руперт. — Все знают, что граф ненавидит музыку.
— Обманула? — Элеонора выгнула дугой бровь. — Леди Ровена, где ваша лютня?
— В палатке лорда Страйдера. — Слава Богу, хоть тут не пришлось лгать.
Королева послала за лютней оруженосца. Как только паренек вернулся обратно, стража была вынуждена отпустить Страйдера.
— Покажите, чему вы научились, милорд, — спокойно приказала королева, заглянув Страйдеру прямо в глаза.
Ровена затаила дыхание. Он хоть знает, как лютню держать?
Взгляд Страйдера немного смягчился, и он взялся за | лютню. Ровена была поражена, увидев, что его руки сразу же заняли нужное положение и дрожащие пальцы взяли верный аккорд.
Повисло молчание.
Этот мужчина умел играть…
У Ровены голова пошла кругом.
Генрих вздохнул и кивнул:
— Ладно, похоже, у графа действительно алиби.
— Нет! — выкрикнул рыцарь, который чуть раньше обвинил Страйдера. — Я видел его!
— Вы могли и ошибиться, — возразила Элеонора. — Может быть, вы видели другого человека. Похожего на графа.
Рыцарь насупился, он явно был уверен, что видел именно Страйдера и никого другого.
Генрих забрал у Страйдера лютню, окинул Ровену подозрительным взглядом и передал ей инструмент. Бедняжка тряслась от страха.
— Успокойтесь, дитя мое, — сказал ей Генрих. — У вас есть месяц, как мы и обещали. Мы будем молиться, чтобы вы использовали его с толком.
Король сказал свое слово и направился прочь.