Арабская вязь.
«Не все мы вернулись домой.
Не все мы выжили.
Смерть Братству. Гореть вам в геенне огненной».
Внизу начертанный кровью знак, который она видела совсем недавно, а точнее — нынешним утром, когда Страйдер стоял перед ней в чем мать родила…
Страйдер как раз умывался, когда кто-то вошел в палатку без приглашения.
Он резко повернулся, чтобы поймать непрошеного гостя, но она ловко отскочила.
— Это всего лишь я, — проговорил мягкий женский голос.
Страйдер застонал.
— Неужели мне не удастся отделаться от тебя сегодня? — процедил он сквозь зубы. Хотя положа руку на сердце он начал испытывать уважение к этой даме, которая сумела уклониться от его молниеносного броска.
Она смерила его взглядом, но воздержалась от обычных колкостей. Вместо этого быстро подошла к нему, взяла его за правую руку и провела пальцами по знаку на ней. Мурашки поползли у него по спине. Его замутило, ярость захлестнула его душу, как всегда при виде этого клейма.
— Откуда это? — спокойно поинтересовалась Ровена.
— Ниоткуда! — Он попытался вырвать руку. Но она не отпустила ее.
— Почему ты злишься?
— Ровена…
Она не обратила внимания на прозвучавшее в его голосе предостережение. Провела пальцами по вздыбившейся коже там, где сарацины выжгли на его теле свою метку — кривую саблю и лунный диск. Ему было всего пятнадцать. Но даже много лет спустя он все еще помнил обжигающую боль этой раны. И унижение.
— Это относится к Братству меча? Страйдер весь напрягся, услышав этот вопрос.. — Что тебе известно о Братстве?
— Я странствую с менестрелями, милорд. Ходят слухи, что есть такая группа мужчин — бывших политических заключенных Святой Земли. Мужчин, которые спасли остальных и вернули их домой. Мужчин благородных и достойных, которые до сих пор даруют пленникам свободу и возвращают их в объятия благодарных семей.
Сердце у него заныло, но эту боль перекрыла нарастающая волна гнева. Никому не положено знать об их существовании!
— И где ты это слышала?
— Я же говорю, многие слагают об этом баллады. Это началось два года назад, и никто толком не знает, кто был первым. Неизвестно, кому принадлежат слова и музыка. Эти баллады поют на турнирах, восхваляя храбрость и мужество Братства. — Она прищурилась, словно стараясь прочесть, что у него на уме. — Ты один из них, не так ли?
Страйдер так долго скрывался, что не мог сказать ей правду.
— Пусти меня.
К его величайшему облегчению, она послушалась.
— Они летят сквозь ночь на крыльях небесных коней, даруя людям надежду и зажигая в их сердцах веру. И хотя сейчас они свободны, они не забыли о своем прошлом и готовы отдать жизнь в борьбе за мир.
— Откуда это? — насупился он.
— Так поется в одной из баллад о Братстве. — Она протянула Страйдеру кусочек пергамента. — Это валялось у палатки Сирила. Трудно поверить, что он был одним из братьев, но ты…
Страйдер вглядывался в пергамент. Прочитать надпись он не мог, но там был еще и кровавый знак. Такой же, как на его руке.
— Что здесь написано?
— Ты не умеешь читать по-арабски?
— Я вообще не умею читать, Ровена.
Он ожидал, что она смерит необразованного варвара презрительным взглядом, но девушка просто кивнула и прочитала записку.
— Ты уверена, что это было в палатке? — помрачнел он.
— Уверена. Похоже, свиток сдуло ветром с того места, куда его положили. — Ровена наморщила лоб. — Что имел в виду автор, когда писал, что не все выжили и вернулись?
Страйдер стоял перед ней, а душа его разрывалась на части. Он понимал, что все это значит. Убил ли Сирила кто-то из своих, или неизвестный сарацин сеял меж ними смуту?
Бессмыслица какая-то. Нет, они убедились, что в ночь побега никого не забыли. Ни одного человека.
Не в его характере доверяться кому бы то ни было, но все же он выложил Ровене все как на духу:
— Это клятва, которую мы дали в плену, — мы все выживем и вернемся домой.
— Кого-то оставили?
— Из нашего лагеря — никого. Совершенно точно. Мы позаботились об этом. В ночь побега мы послали товарищей освободить остальных, пока мы с Кристианом выводили младших. — Страйдер покачал головой. — Это не может быть один их наших. Какой-то сарацин играет с нами. Иначе и быть не может.
— Зачем?
— Чтобы наказать нас за побег и за то, что мы помогли остальным. Нисколько не сомневаюсь, что все это время на нас ведется охота, они хотят перебить всех нас, одного за другим.