— Я же говорил, что его надо предупредить, — толкнул Вэл Суона.
— Ничего ты не говорил! — огрызнулся Суон.
— Я благодарен вам за искреннюю заботу о моих интересах, — обратился Страйдер ко всем сразу. — Но в будущем я был бы еще признательнее, если-бы вы предупреждали меня о таких вещах.
Друзья разом отвели виноватые взгляды.
— Ну да ладно, ничего не случилось. Давайте забудем об этом.
Суон и Вэл дружно кивнули и вышли из палатки, а Ровена принялась зашивать рану.
Морщась от боли, Страйдер наблюдал за ее отточенными движениями. Она делала все возможное, чтобы не доставить ему лишних мучений.
— Для дамы, которая ненавидит войну, ты слишком хорошо владеешь этим искусством.
— Мужчины получают раны не только на войне, — спокойно ответила она. — Моя мать говорила, что этим талантом должна обладать любая женщина.
Зенобия похлопала в ладоши и сложила руки в замок.
— Думаю, Ровена в состоянии позаботиться о Страйдере. Как насчет того, чтобы пойти поискать нашего убийцу?
Кит и Нассир кивнули.
— Не думаю, что это хорошая идея — оставить их наедине, — уперся Кристиан.
Нассир фыркнул, схватил Кристиана за руку и поволок к выходу.
— Страйдер — взрослый мужчина, Аббат. Вряд ли ему понравится, если мы будем постоянно следить за ним.
— Но…
— Пошли, — выпихнул его из палатки Нассир. Зенобия одарила их понимающим взглядом:
— Отдыхай спокойно, Страйдер. Я прослежу, чтобы вас никто не оторвал от дел.
Зенобия старательно занавесила полог палатки.
— От каких дел? — переспросила Ровена, заканчивая шов.
— От таких. — Страйдер притянул ее к себе и наконец-то смог поцеловать медовые губы.
Глава 12
Ровена застонала в объятиях Страйдера. Подумать только, а она-то весь день за него тряслась! Да в его поцелуе столько силы, что вряд ли он серьезно ранен.
Он притянул ее на кровать, уложил себе на грудь и обнял.
Она тут же прервала поцелуй.
— Осторожнее, милорд, вы повредите рану.
— Плевать я на нее хотел. — Он наклонил ее к себе и поцеловал так, что она чуть не лишилась чувств.
Сердце ее радостно подпрыгнуло, когда она услышала эти слова, а его язык сплелся с ее языком. Теплый мужской запах проник в поры ее кожи, а руки уперлись в налитые силой, словно стальные, мускулы.
Что же в нем такое есть, от чего ее бросает то в жар, то в холод, и каждая клеточка томится желанием? Почему ее тянет к нему словно магнитом, хотя она и понимает, что он угрожает всему, чего она хочет добиться в жизни.
Она провела рукой по мышцам его груди, почувствовав, как они играют под ее ладонью.
Страйдер взял ее руку и отвел вниз, к напрягшемуся копью.
— Я всю ночь о тебе мечтал, Ровена, — прошептал он ей в ухо. — О том, как ты снова коснешься меня.
Ровена застонала от звука его голоса и ощущения в руке. Она провела пальчиком по самому кончику, уже влажному от желания, всей кожей ощущая, как по его телу прошла дрожь.
Она поверить не могла, что этот способный на убийство мужчина может быть так нежен. Что он держит ее в объятиях и воспламеняет ее кровь.
И все же это было. Рядом с ним она задыхалась и делалась слабой. И в то же время была готова взмыть в облака.
— Я так рада, что тебя не убили.
— Правда?
Она кивнула, глядя в его ослепительно-голубые глаза.
— Никогда не думала, что буду молиться, чтобы один рыцарь отделал другого.
Он открыл рот, желая что-то сказать.
— И вообще молиться за какого бы то ни было мужчину, — поспешно вставила она.
Игриво покусывая ее губки, он позволил своим рукам скользнуть вниз по ее спине и сжать ее бедра.
Сердце Ровены бешено застучало, когда он поднял ее юбки и накрыл ладонью низ живота. Она лишь застонала, когда он зарылся в ее интимное, пульсирующее от желания лоно. Страйдер сжал зубы, почувствовав на своих пальцах ее сок.
Ему не следовало даже думать о ней. Особенно теперь, когда его миссия прояснилась. Но он не мог ничего с собой поделать. Только бы поскорее оказаться внутри ее! Непостижимая потребность! Он должен взять ее и готов убить любого, кому взбредет в голову прервать их.
Не обращая внимания на рану, он усадил ее на себя и вонзился в ее жаркие глубины. И закрыл глаза, окутанный ее теплом.
Он хотел бы остаться внутри ее навсегда. Рядом с ней ему так хорошо и спокойно, как не было ни с кем и никогда. И мир становится вдруг безупречным. Как и он сам. Он и не подозревал о существовании подобного безмятежного блаженства.