— Нет, милорд.
— Но как она узнает о моих чувствах, если я не напишу ей о них? — раздраженно вздохнул он.
— Она знает, Страйдер. — Ровена взглянула на него и увидела в голубых глазах ту же боль, которая сжимала ей душу.
— Но если я не напишу…
— Ей все равно, напишешь ты это или не напишешь. — Она взяла в свою ладошку его огрубевшую сильную руку. — Ей важно только то, что ты думаешь и чувствуешь.
Он опустился перед ней на колени и заглянул в зеленые глаза.
— Это и есть мои чувства, Ровена. Я испытываю это всякий раз, когда смотрю на тебя. Когда думаю о тебе.
Она наклонилась и коснулась губами его губ. О, этот вкус… он сводил ее с ума и лишал сил. Заставлял взлетать над этим миром и парить в облаках.
Он был ее сердцем, ее душой.
Он был для нее всем.
И ей хотелось дать ему понять, как много он для нее значит. Но не словами. Он подарил ей то, в чем она так нуждалась, и теперь она даст ему то, о чем он страстно мечтает.
Ровена оторвалась от его губ и поцеловала его в шею, Страйдер закрыл глаза. Ее язычок дразнил и поглаживал его кожу, распространяя по его телу жаркие волны. Она еще ни разу не брала инициативу в свои руки, но ему нравилось, что она сделала это по доброй воле.
Какой же он осел — наговорить ей такого! Но он хотел, чтобы она знала о чувствах, которые он к ней питает. Он в долгу перед ней, ведь она столько ему дала.
— Знаешь что, — откинула она голову назад, — я всегда ошибалась в одном вопросе.
— В каком же?
— Я считала, что в мире нет ничего обольстительнее трубадура, воспевающего свою даму сердца. Но я была не права. — Она провела ноготком по его руке, и его кожа сразу же пошла пупырышками. — Нет ничего обольстительнее, чем известный своей силой рыцарь, который говорит от чистого сердца. Не как мошенник, который пытается лестью добиться женщины, но как мужчина, желающий всего лишь открыться ей. — Ее взгляд прожег его насквозь, и он не посмел усомниться в ее искренности. — Я люблю тебя, Страйдер. И всегда буду любить.
Он поцеловал ее, впитывая эти драгоценные слова вместе с медовым ароматом ее губ. Руки его окунулись в ее волосы, прохладные шелковые пряди ласкали израненные в сражениях пальцы, а тепло и нежность — огрубевшее сердце.
Она развязала его бриджи, а он завел свои руки ей за спину и расстегнул бледно-желтое платье. И застонал, стоило ее руке скользнуть вниз по его телу.
— Мне нравится, когда ты такая, Ровена.
— Правда? — Голос ее сел. — Да.
Эти слова прибавили ей храбрости. Она стянула с него черный камзол, он приподнялся, помогая ей, и камзол полетел вслед за туникой.
— Ты слишком красив для мужчины, — прошептала она, поглаживая рукой его голую грудь.
Не успел он и слова сказать, как она опустила голову и взяла в рот его сосок. Волна неожиданного удовольствия накрыла Страйдера с головой, и у него поплыло перед глазами, а дыхание стало резким и прерывистым. Она продолжала дразнить его плоть языком и губами.
Как он мог позволить этой женщине уйти из своей жизни? Могли он предоставить ей свободу, когда все, чего ему хочется, — прижать ее к себе и не отпускать во веки веков?
Однако выбора у него не было. Никакого.
Она шаловливо прикусила его кожу и подняла голову. На губах ее заиграла озорная улыбка, от которой напряжение его возросло, и она мягко опустила его на пол.
Страйдер лег на коврик и позволил Ровене делать с ним все, что она пожелает. Как счастлив он видеть ее такой!.. Она словно тигрица, истосковавшаяся по его плоти.
Она стащила с него сапоги, за ними последовали чулки и бриджи, и он остался совершенно голым перед полностью одетой женщиной.
Никогда и никто прежде не изучал с таким интересом и вниманием его тело.
Она улыбнулась, поднялась и подошла к его столу.
— Что ты делаешь, Ровена? — заподозрил он неладное.
Она вернулась обратно с пером.
— Собираюсь научить тебя письму, — невинно ответила она.
Страйдер, нахмурившись, наблюдал за ее действиями. Она присела и написала что-то у него на животе. По его телу побежали мурашки.
— Что ты пишешь?
— Amorvincit omnia, — с улыбкой ответила она. — «Любовь сметает любые преграды».
Он приподнялся на локтях, всматриваясь в чернильные знаки на своем теле, а она тем временем добавила к ним что-то еще.
— А это?
Она прикусила губку, в глазах ее загорелись бесовские огоньки.
— «Я принадлежу Ровене».
— Это правда? — приподнял он бровь. Она кивнула.
Страйдер притянул ее к себе и прижал к полу. Она смирно лежала под ним, глаза яркие, блестящие.