– Вообще-то и среди людей есть специалисты по вам: Искандер Залаз, Карлос Мендоса…
– Прости меня, Редрик, но – это адаптации и видения людей. У нас не было времени трактовать и разжевывать наше наследие. Оно сохранено в первозданном виде – это единственная истина, в которой я уверен. И мы ее не исказим. Ведь миру не повредит немного правды, так ведь? – Пастырь повернулся к Реду. В глазах, цвета белого золота, горел огонь.
– Нет, правда – это хорошо. Ради нее стоит дожить остаток дней.
– Дней? Ха. У меня еще лет пятнадцать, – похлопал Диего себя по бицепсу. Больше не старик. – Скордо...
– Что? – на морде багрового гремлина читались остатки замешательства, но было видно, что он слегка расслабился.
– Мои уже стерлись, будь добр, наколи Редрику наш символ. Только твои когти возьмут его кожу.
– Ладно, но у меня профессиональная деформация – пальцы дергаются, – Скордо встал и провел ладонью над кобурой. Действительно дергаются.
– Так выпей, – предложил Гизмо.
– Выпью, а чернила есть?
– Есть это, – Пастырь указал на миску с жижей.
– Там же твои глаза плавают.
– Ну так буду приглядывать за новым сыном.
***4***
– Если мне предстоит выслушать еще одно трагическое сказание прошлого – я начну бить людей… и не только людей.
Руки Редрика лежали на стойке, что находилась в углу общего зала, обставленного под бар. В правой, теперь четырехпалой, руке он сжимал стакан крепкого грога. Местный «чаек». В левой, на которой теперь красовалась пульсирующая черная харя гремлина в пасти дракона, у парня была вилка со шкворчащим купатом. По левую же руку от него сидел обладатель такой же татуировки.
– Скажешь еще, дядь. Нормальная история. Клуб Первого Пламени – остаток ордена драконьих лоялистов. Одни плюсы и партак козырный. Да он у тебя и так есть. Так что, дядь, интересует?
Был уже вечер, начали подтягиваться местные завсегдатаи. В их числе – Искандер Залаз. Посреди зала располагался люк в подземелье, он из него и выполз. Сейчас он сидел рядом с Редриком и пил теплое пиво, параллельно крутя папиросы. Ред рассказал, что уже передал пакет. Залаз, в благодарность, предложил заполнить опустевшую папиросницу парня.
– Да куда я уже денусь… – выдохнул Ред, подозрительно оглядывая еду на вилке.
– Не очкуй, дядь, я не только теплицу держу. У меня и свинки есть. По гномьей методике выращиваю. От города столько отхода, что растут, как дыни у сельских молодух, как те мять местная пацанва вадится.
После этого комментария Ред чуть не сблевал себе в рот второй раз за день. Он-то думал, есть ли там курица. Все ли трупы идут Каднификару?
– Ладно, так что значит этот символ, считайте, что я заинтересован, – парень переборол себя и попробовал купат. Много чеснока – самое то.
– Так, то и значит, дядь, – почетный гремлин. Мы просто помогаем им выживать, а они это ценят. Ну и по возможности с Каднификаром кентуем, нормальный он штрих. Правда, вечно обиженный, но тут не погрустишь, с такой то судьбинушкой. Верно, дядь?
– Я не знаю всей его истории, и не буду спорить. А кто еще в обществе?
– Первое правило клуба – никому не говорить о нем. Второе – не сдавать членов клуба. Так то, дядь.
– Что-то с первым уже проблемы, а второму мешают опознавательные татуировки, – глоток грога. Корица и лимон.
– Скажешь еще, дядь. Тогда были другие времена. Война на уничтожение. Орден был даже разделен на партизанские ячейки. А партаки заменяло приветствие.
Залаз поднял левую ладонь, повернув тыльной стороной к Реду. Видно было три пальца, безымянный и большой – скрыты, сведены кружком.
– Голова драка – пасть и три рога. Понял, дядь?
– Понял-понял. Так кто в клубе?
– В городе – я, ты и еще трое. Но люди серьезные, даже авторитетные. Сами на тебя выйдут, дядь.
– Даже так? – глоток грога.
Послышался громкий смех Лоуренса. Он сидел вместе с Сарой и Диего. За соседним столиком тихо общались братья-кемадо. Родители отдельно, дети отдельно. Вечеринка. Правда, без музыки. Фиолетовобородый гном уже в третий раз набегал на старый вокс-жокей. Похоже, готовился четвертый заход, он что-то втолковывал паре своих сородичей. Златобород и сребробород. Артист, ювелир и кузнец.