– Я намекну, дядь. Одного ты встретишь в Шараге, – Залаз щелкнул себя по лбу. – С другим может свести Скордо. А третьего я и сам не знаю. Видел разок, мельком. Здоровый мужик.
– Не густо, но ладно. А что по так называемым плюсам.
– Да гремлины подмахивают, если не перегибать, то даже с радостью. Еще, место это – всегда примут и тебя, дядь, и кентов твоих. Да и встретив товарища по клубу, будь уверен, дядь, тот воспримет тебя всерьез и по-свояковски, главное уважение. Уважение, дядь, – потряс пальцем Залаз.
– Уважение… – эхом повторил Редрик.
Что-то тренькнуло. Все повернулись к сцене. Очередной гномий набег на вокс-жокей оказался успешен. Жанет, сильно жестикулируя, что-то втолковывала крутящему ручки устройства фиолетовобороду. Тот показал жест, мол, все будет в лучшем виде. Заиграла ритмичная музыка.
Странная двойственность. Хоть мелодия и была мрачноватой, но ее энергетика заставляла двигаться в такт ритму ударных. Барабаны сопровождались как струнными, так и искусственными, искаженными магией, необычными звуками, что плавно размазывались по всей композиции, дополняя ее.
Песня. Женский голос, тоже искаженный, но приятный слуху. Мотив изоляции, падения на глубину, отсутствия выбора, жизни во тьме. Кто-то написал ее для гремлинов или гномов. Подходило и тем и другим. Местные, оторвавшись от выпивки и кальянов, высыпали на танцпол.
Редрик никогда не танцевал. Видел несколько свадеб и прочих провинциальных гуляний, но никогда в них не участвовал. Дерганые, хаотичные движения. Пляска пламени свечи ветреной ночью. Танцевальные образы огня дополнялись реальным огнем. Случайные вспышки – направленные вверх столпы пламени. Они рождали искаженные танцующие тени.
Действо продолжалось какое-то время. Мотивы песен были похожи, казалось, что играет одна баллада подземным сумеркам, длиною сравнимая с сегодняшним днем.
Жанет притащила с кухни крупную кастрюлю с вертикальным раструбом и поставила посреди танцпола. Подбежал Пабло или другой молодой гремлин. Он покачал поршень, из конца шланга вверх забил фонтан темной жидкости. Приятный терпкий аромат. Кофе.
Гремлины ловили распыляемую влагу своими телами. Каждый, получивший дозу, начинал дергаться все быстрее и быстрее. Танцевальная конвульсия. Для гремлинов кофе – наркотик, как и для их создателей. Увидев это, Пастырь хватил кулаком по столешнице и заорал:
– Совсем ошалели, торчки? Под этим местом крипта!
– Не всем же жить в аскезе, старик, – развела руками танцующая Жанет.
– Похоже, трость мне понадобиться раньше, чем хотелось бы, всех отхожу… – сначала зло, но потом постепенно успокаиваясь, говорил Диего. Его черную лапу поглаживала пухлая ладошка Сары.
– Один раз – можно. Сегодня же праздник, для нас – в первую очередь. Пойдем тряхнем стариной. Или ты, вновь увидев меня, понял, что я тебе уже не нравлюсь? Пригласишь жену потанцевать?
– Мы не женаты. И вы гладкомордые – все страшные. Хотя… – Диего тронул огромную бородавку на носу Сары. – ...носик у тебя ничего. Даже лучше, чем был.
– Ну так вам, камнеедам, многого и не надо.
– Ты права, впрочем, как и всегда. Чем носатей – тем кросатей. Потанцуем? – галантно протянул руку старый гремлин.
– Вот же, плут чешуйчатый, – Сара приняла предложение. Вместе они пошли танцевать, к молодым.
Редрик глянул влево, но Залаз пропал. Маг, хоть и недоучка. Осталась лишь полная папиросница и запах канализации. На его место сел Лоуренс.
– Странный у тебя друг.
– Скорее, товарищ по интересам, – Ред побарабанил пальцами меченой руки по стойке.
– Зато у Валенсии появилась новая подруга по переписке. Завтра зайдем за первым письмом от матушки Сары.
– Матушки?
– Да, она просила называть ее только так. Правда, и тебя, и меня.
– Ну, в матери она и тебе по возрасту годится. Да и семейное сходство есть – драчливость и скверный характер.
– Поговори мне еще, – шутливо проворчал лавочник. – Где тут наливают? Я в баре или где?
Из-под стойки вылезла когтистая рука, поставив перед Лоуренсом темную бутылку. Лавочник открыл ее и принюхался.
– Портвейн, – резюмировал он. – Похоже, тут все крепленое – из того, что можно пить людям.
– Знаешь, а я даже рад.
– Мелкий алкаш…
– Нет, я про матушку Сару. В этой маленькой женщине достаточно порицания для убийцы сотен, а материнской ласки хватило на двух чужих детей… – Ред глянул на братьев-кемадо. Те играли в шахматы. – … может, хватит и на нас.