Расскажи, куда тебя занесло на этот раз. Тебя так долго не было.
Второй рукой она поглаживала кошку, что спала у девушки на коленях. За клумбой – расстелено клетчатое покрывало. Один из его краев придавлен корзиной с фруктами. Пикник. На покрывале спит большой черный пес. За ним в землю воткнут длинный меч. Бесформенный черный плащ развевается на ветру, зацепившись за рукоять оружия. Его полы постепенно переходят в несущийся на заднем плане табун лошадей. На навершии клинка висит маска – металлическое лицо с клиновидной бородой. Медная, как ее волосы…
– Бригадир, эй, бригадир… – впервые Ред услышал обеспокоенные нотки в голосе Кэссиди.
Взгляд заволокла рябь. Он сморгнул слезы. Далеко не первые. Редрик понял, что стоит на коленях и плачет, в руках – раскрошенное дерево половиц.
– Прости за пол, Кэссиди. Я… я без понятия… Не знаю, что сейчас произошло. Кто это?
Редрик встал и протер рукавом лицо. Отца не было, на прилавке лежали кошель и чековая книжка. Парень удивленно огляделся.
– Он вышел покурить, когда ты перелистнул страницу на нее, сказал, чтоб ты все оплатил, – ответил на немой вопрос Реда Кэссиди.
Магистр повернул к себе альбом, задумчиво забубнив:
– Ни имени, ни даты, ни ссылок на страницы с родственницами. Муж не указан. Вообще никаких записей… А-а-а...
– Что-то вспомнил? – спросил Ред, снова глянув на картину. Такого эффекта, как в первый раз, она не вызвала. Лишь потеплело в груди.
– Это, как утверждают искусствоведы, первый женский портрет, написанный Странником. Где оригинал – неизвестно.
– Замечательно… – протянул парень, ковыряя носком сапога дыру в полу. – Я беру все, включая альбом. И дай что-то по дастографии и артефактам. И скажи, сколько за пол?
– Уверен?
– Да, мой отец еще тот скупердяй, но никогда не экономит на еде и книгах. Долги он тоже не жалует.
– Я не про то. Точно хочешь купить альбом?
Кэссиди вновь повернул тот к Реду и листал, проверяя реакцию парня.
– Д-да, – немного нервно ответил Ред.
– Де-е-е, м-да. Есть еще проблемка – никакой литературы по магическим дисциплинам продавать нельзя.
– Ну так одолжи, я верну, – навскидку предложил Ред.
Парень был уверен, что для вскрытия лежака Симона ему понадобится для начала разобраться в предмете. Матрац точно был артефактом. Дастография же и раньше интересовала парня, но теперь это стало навязчивой идеей.
– Я что, библиотекарь?
– Ты же сам говорил вчера, что да.
– А, ну да. Ладно, держи, потом вернешь, – как-то слишком легко согласился магистр.
– Может, и с остальными книгами так поступим?
– Нет, бригадир, ты уже их купил, – сказал Кэссиди, помахивая чеком.
– Это когда ты?
– Я – фокусник.
– Зачем быть фокусником, если ты маг, притом магистр магии?
– Да время убиваю.
– Но ты же работаешь на сорока семи работах, – опешил Ред.
– Тебя колышет, чем я в свободное время занимаюсь?
– Нет, не мое это дело, – тихо ответил Редрик, засовывая в карманы чековую книжку и кошель.
– Вот и славно. Ну бывай, бригадир.
Кэссиди зашевелил пальцами у себя перед лицом. Книги взлетели, отсортировались и сложились в стопку в руках Реда. Затем взлетел сам парень. Будто невидимые щупальца. Реда развернуло и вынесло в открывшуюся дверь. Щелк. Редрик оказался на улице перед запертым букинистическим. Похоже, перед приемом новых клиентов нужен ремонт.
Отойдя от внезапного приступа левитации, Ред огляделся в поисках отца. Того нигде не наблюдалось, зато везде была разруха. Чугунные стержни виднелись на месте скамейки. Похоже, ее вырвали и хорошенько ею же отработали по фонарному столбу. Он был изрядно скошен и погнут в трех местах. Сам фонарь пропал.
Уже немолодой каштан был частично вырван из земли, его ствол слегка надломился – был будто раздавлен на высоте чуть выше полутора метров. Рядом с деревом покоились обломки скамейки. Часть кирпичной кладки углового здания была сколота, будто сильным ударом. Кулака.
Редрик вернулся взглядом в точку, откуда начинал осмотр. Морда Смоки. Парень уже даже не дергался от его внезапных появлений.
– Что, приятель, всегда там, где нужен? – спросил Ред, аккуратно складывая книги в седельные сумки. Тот кивнул. – Знаешь, кто навел тут красоту? – шоргон снова кивнул. – Вот и я знаю.
Завернув за угол поврежденного здания, Ред увидел отца. Он тяжело оперся о стену. В зубах лавочника был зажат ровно надломленный мундштук. Чашу трубки он раздавил в кулаке. Из другого сыпались искры, видимо, в нем была, тоже раздавленная, трутница. Взгляд Лоуренса снова смотрел на тысячу ярдов вперед.