Прочитав одобренные кайзером новости экономического сегмента, Лоуренс хохоча ушел колоть дрова. Взяв газету Ред обнаружил запись о снижении цен на шоколад. А ведь лишь за день до этого цены в накладных повысились. И там и там стояла одна стоимость. Неужели в это поверят...
Вскоре за газетами подтянулся еще один вид товара, что смог появиться благодаря дешевому островному табаку и огромному количеству бумаги, – сигареты. Еще одно нововведение, экономно по деньгам и по времени. В первой поставке было целых четыре марки нового курева: «Дым Отечества», «Кайзер», «Вольноградканал» и «Хмурый Гремлин». После тщательной оценки Смоки выбрал последние. Ред на них и перешел.
Снова осень. Ред календарь перевернул:
– И снова третье сентября…
Дождливый хмурый вечер. Редрик, зажав в зубах потухшую сигарету, ненавидяще бегал взглядом между разделом истории открытий учебника, что продал ему Кэссиди, пунктом об имущественном цензе касты неприкасаемых княжества Дур-Сима из трактата о социальной стратификации, и свежим номером газеты – статья о плуге с инновационным углом лезвия.
– Да что это за херня?! – выкрикнул Ред, вбегая в комнату отца. Тот опять одолжил у Реда альбом и глядел на даст-карточку с девушкой на качели.
Парень сунул газету отцу под нос и потыкал пальцем в статью:
– Читай…
– Ну и? – безучастно спросил лавочник через минуту.
– Такой плуг был изобретен шестьсот лет назад. Им пользовались ровно до Пожирающего Хлада. А в Дур-Симе полевым рабочим вообще запрещено пользоваться металлическими инструментами. Что это за мистификации, что за технологические откаты?
– Просто стагнация, – подкурив, ответил лавочник.
После уничтожения трубки он тоже перешел на сигареты. Тоже на «гремлина».
– Какая стагнация? Почему тогда ее нет в индустрии бабского белья и прочих мод, вон газеты, сигареты, пушки новые – барабанные рейганы? Почему действительно важные вещи никто не развивает. Где прогресс? – Ред потыкал пальцем в альбом.
– Понимаешь, все сложнее, чем кажется. Этот твой прогресс никому не нужен, вот его и нет. Знаешь почему?
– Ну так обоснуй.
– Что, независимо от ситуации в стране, стоит всегда одинаково?
– Алкоголь и курево, – выпалил Ред. – И покупная любовь.
– Хорошо. А кто может повлиять на ситуацию в стране?
– Кайзер.
– И?
– Фюрсты?
– Нет. Они – шавки кайзера. Да и живут лучше всех. Им не нужны изменения.
– Дворянство?
– Пакт об ограничении дворянской вольницы.
– Военные?
– В некотором роде.
– В смысле?
– Ну я же служил в легионе, но не военный, – увидев замешательство на лице сына, лавочник продолжил. – Я приобрел все необходимые легионеру навыки, у меня есть опыт ведения боя, есть связи в армии. У меня даже моя старая аркебуза под кроватью лежит.
– К чему ты ведешь?
– Мужчины, что отслужили по пять или восемь положенных лет. От двадцати до шестидесяти, даже старше. Те, кто может и умеет держать оружие. Те, у кого есть оружие. Сколько их?
– Не знаю?
– Все. Все, кто сейчас не сидит на зоне, не валяется в канаве и не бродяжничает. Таких, как мы, намного больше, чем солдат в легионах, в десятки раз. И каждый недоволен чем-либо в империи.
– И что же им мешает взять оружие и повлиять на ситуацию?
– Вот приходишь ты с работы. Злой. Уставший. Ты мог бы жить лучше, ты достоин лучшего. Заходишь в дом, а там твоя жена в красивом белье, что будто сам Странник выбрал для нее. Точно, сегодня же один из бесчисленных праздников. Уже стало получше.
Лоуренс глянул на изображение девушки на качели. Закрыл альбом.
– Она видит, что ты устал. Наливает тебе прохладного пива. Ты кушаешь, закуриваешь сигаретку – еще лучше, – лавочник смял сигарету и кинул на пол. – Но злость еще держит. И тут твоя жена говорит, что у жены соседа новая побрякушка. Ты уже зол на соседа. Тебе же теперь тратиться. Ты обещаешь ей все, что она хочет, и получаешь замечательный, отгоняющий злые мысли секс. Все – злость перенаправлена на ближнего или нижнего, а кайзер – молодец. Деньги-то он платит.
– Но не всякая же женщина меркантильная тварь… – опешил Ред.
– Конечно, но хороших людей мало. Добрых женщин больше, чем добрых мужчин, но их все равно невероятно мало.
– А кто не женат?
– Идет к шлюхе. Кайзер опять молодец – разрешил публичные дома, да и деньги платит. Налог с сутенера берет, а потом тот тебе возвращается в виде жалования. Какой же умница наш Ауринк – все продумал…