– А что со злостью?
– Раньше сублимировалась в жалобах на жизнь в баре с приятелями, теперь же достаточно почитать газету. Гляньте, беспорядки в верхней палате. Пэры и лорды бьют друг другу морды. Вот гады, ни хрена не делают, но забавные. Пусть живут. Все – уже полегчало.
Лавочник порылся под кроватью. Достал ружье.
– Деньги кончились – бери пушку и иди в контрактники. Вот ты и снова в легионе, сынок. Старослужащий болванчик. И так по кругу. Пока ты не продашь свою аркебузу и не сопьешься.
– Все идет по кругу… – тихо повторил Ред.
– Пока тебе достаточно комфортно, ты не оторвешь зад от кушетки. Наш ненаглядный правитель приручил своего опаснейшего врага, который и есть его сила. Первое правило главы государства – не воюй с мужиком. Он и не воюет… хотя, ничего ему не сделать, – тяжело выдохнул Лоуренс.
Лавочник забросил под кровать лучевое ружье и откинулся на спину.
– Пока ты зациклен на выполнении своих сиюсекундных хотелок, тебе нет дела до того, что действительно происходит в мире. Никому нет дела. Ведь кто-то бессилен, кто-то запуган, кто-то вне закона, кому-то все это выгодно, а большинству – плевать. Вот тебе и стагнация, сынок. И что же ты с этим будешь делать?
– Приму к сведению, – прошипел сквозь зубы Ред и ушел.
Редрик месяц штудировал историю, газеты и трактат об общественном расслоении. Сплошные несоответствия и ложь. Даже учебник лгал, парень это чувствовал.
Снова удары. Удары крови в висках. Удары гремящих сапог по бетону тракта. Удары кулаков о несокрушимый остов обугленного великана, посреди моря цветов – древний труп научил парня бить. Груша для битья, только акация. Срываешь гнев на трупе, а виновники живы.
Удары когтистых рук по лицу.
– Редрик, Редрик, проснись! – кричал Гизмо.
– Что? Я же сплю. Отстань, – парень открыл глаза. Зря.
– Смотри, я же говорил, что скажу тебе первому. Сработало. Гляди, он появился. Он вышел на свет! – ликующе кричал гремлин.
– Что это? Откуда… Мля-я-я, Гизмо! Убери от меня эту херню! И больше никогда мне ее не показывай!
***7***
Максимальная продолжительность жизни самца гремлина равна полувеку, но кемадо – исключение, как и их потомки. Пастырю было уже далеко за семьдесят, но лишь благодаря аскезе и целибату. Размножение у гремлинов – трудоемкий процесс, отнимает много лет жизни. Так выгорели его братья.
Самки живут до полутора веков, но и в отличие от самцов теряют больше и размножаются чаще, вынужденно – их в десятки раз меньше.
Лабиринт – ритуал продолжения рода. В недрах глубоко под горой Колхидой, что располагается к северу от Вольнограда, на стыке Осевого и Межевого горных хребтов, раскинулась колоссальная сеть подземных тоннелей. Даже Диего уже не помнил, какие из них вырыты драконами, какие – гремлинами, а какие еще кем-либо. Часть, что расположена под самим Вольноградом, именуется Лабиринтом.
Удивительна эта часть тем, что она будто рылась по строгому плану. Эти тоннели представляли собой сеть переходов с сорока семью залами, что при рассмотрении с любого ракурса складываются в удивительно правильный узор. Сорок седьмой зал располагался ровно по центру и был крупнейшим. Он назывался Гнездом. От Гнезда шли короткие прямые тоннели к каждому из залов поменьше, а также множество переплетающихся окольных путей – «дорог жизни».
Наступал период размножения – вторая половина осени. Гремлинов приводили в Гнездо. До сорока шести самок и неограниченное количество самцов. Самок вели в залы по коротким тоннелям, которые затем охранялись служителями храма Первого Пламени. Самцы уходили по «дорогам жизни».
Во время периода размножения мускус самок выделялся на порядок обильнее и менял состав. Вместо того чтоб гореть, он затвердевал под воздействием открытого огня. У самцов же отворачивался «фиговый щиток» в паховой области, что прикрывал отверстие в брюшной полости, там располагался шлангоообразный отросток. Напрягшись, гремлин мог выстрелить из него специфической жидкостью.
Так и производился забег. Самцы пробирались по «дорогам жизни» в залы к самкам, попутно отстреливая друг друга. При попадании чужой жидкости на тело половой орган гремлина втягивался, а щиток захлопывался до следующего периода. Защититься можно было лишь за укрытиями и выпустив струю пламени, но столкновение огня и жидкости вызывало взрыв, этим следовало пользоваться с осторожностью.
Так самые быстрые, хитрые и ловкие гремлины добирались до самок, возвращаясь потом с ними в Гнездо. Там из мускуса самки вокруг нее строилась кладка в виде кластера колб-яиц. В каждую заливалось немного половой жидкости самца, остальной объем заполнялся питательным раствором из вырастающих из спины самки трубок, что подводились к каждой колбочке. Так гремлин оплодотворял самку, а остальные самки и служители храма ухаживали за ней и кормили. Кладка зрела от восьми до десяти лет.